Чужой вкус растекается на языке терпкой мятой. Это немного шокирует.
Валеев обхватывает мою шею ладонью, тянет на себя, не разрывая поцелуя, наполняющего меня абсолютной уверенностью в правильности происходящего. Сознание обволакивает чувственным туманом. Закидываю руку ему на шею. Царапаю ноготками короткий ежик на затылке. Не прекращая растягивать меня сзади, второй рукой Таир с возросшим нетерпением мнет грудь, ласкает живот и спускается к истекающим влагой складкам. Мне кажется, я сейчас кончу просто от того, что он рядом.
В этом моменте все идеально — вкус Таира, его исключительный аромат, огромное, нависающее надо мной тело, невероятно сильная энергетика… Меня охватывает восторженное безумие. Эмоции душат, держат во все нарастающем напряжении, заставляя по-детски всхлипывать и скрести ногтями его мощные покрытые короткими темными волосками бедра, подталкивая двигаться дальше.
— Вдохни поглубже и расслабься, ладно?
Это больно. Дыхание обрывается.
— Тщ-щ-щ, вот так, Кать. Уже почти.
Своим взмокшим виском чувствую его.
Тесно, душно, жарко, больно. Не-вы-но-си-мо. Погружаясь в меня плавными глубокими толчками, рычит… То и дело сбиваясь, гладит меня между ног, чтобы отвлечь от раздирающей боли. Мелькает истеричная мысль — на хрена я на это согласилась?! Всхлипываю, закусываю губу. Дышу глубоко, чтобы унять неприятные ощущения. Когда он, насадив меня на себя, будто на кол, с утробным стоном, сотрясающим грудь, глубоко во мне разряжается.
Кряхтя, как столетняя бабка, кое-как отползаю в сторону.
Бросаю на Таира опасливый взгляд, но тут же забываю обо всем плохом. Потому что он так и стоит на коленях, опираясь одной рукой в матрас, дрожа всем телом, и это невероятно чувственное и в то же время трогательное зрелище. Веду по бронзовой блестящей от пота коже. Густые ресницы трепещут, нижняя губа закушена, лицо искажено. Моя разбившаяся самооценка собирается воедино, как молекулы ртути в шарики.
Почему-то хочется прижать Валеева к груди и пожалеть, как ребенка. Может быть, потому что есть ощущение, что Таир совершенно не был готов к обрушившимся на него эмоциям.
И они его просто вынесли, на хрен, разобрали на атомы. Приятно. Но есть ощущение, что прямо сейчас ему лучше побыть одному, дабы справиться со своими переживаниями без лишних свидетелей. Тихонько соскальзываю с кровати и убегаю в ванную. Черт! Как же больно. Даже походка изменилась. Иду враскоряку, как долбаная гусыня, глуша рвущиеся с губ смешки.
Становлюсь под душ.
