Он не очень помнил формулу, которую и использовал всего лишь однажды в своей жизни. Для того, чтобы «скрыть» мага. В основном, он их «открывал». Но для него он постарался… можно сказать, подарил жизнь, пусть хотя бы и такую.
Ладимир быстро спустился в сад. Там, на одной из дорожек, он увидел тихо бредущего садовника школы. Его лицо было изуродовано шрамами, а одна нога — короче другой. Допросы в Доме Знаний ещё никого не сделали красавцем. Человек почувствовал шаги и обернулся. Директор уже давно привык видеть садовника с обезображенным лицом, и даже стал забывать, каким он был раньше, до того, как Орден Чистой Крови предъявил тому обвинение в пособничестве Тёмным наукам.
— Здрав будь, Святобор — осторожно произнёс директор Велибор.
— И тебе не хворать, Володя — криво улыбнулся садовник — с чем пожаловал?
— Запямятовал я заклинание, что зовётся…
—… «Ночная тать» — с усмешкой ответил человек — и я знаю, для кого ты его хочешь использовать, Ладимир, только это заклинание не просто «скрывает» истинную суть мага, ты же помнишь, что оно также отнесено к заклинаниям Тёмных наук? И его использование грозит костром?
— Я помню отлично, Свят — рассердился директор — но разве оно не спасло жизнь тебе когда-то давно? А её жизнь только начинается!
— Жизнь? Где ты видишь тут жизнь? — взъярился Святобор — Ты с помощью этого заклинания спас меня от гибели в подвалах Дома Знаний, это правда.
Ты «спрятал» от отцов-дознавателей ту частицу Тёмной магии, что текла в моих венах благодаря колдовству Вилены.
Но не проси у меня благодарности за это!
Калека разорвал на груди рубаху из небелёного полотна, и директор увидел литеры Фита и Гервь, переплетённые между собой. Полное запечатывание магии. Если запечатываемый не сопротивляется, но они практически невидимы на коже груди, а если он ежедневно пытается пробиться к своей колдовской сути, испытывая при этом физическую боль, то они могут быть заметны, быть розоватыми или даже красными. На груди садовника были иссиня-багровые буквы.
— Ты ошибся, Володя. Ты говоришь, будто спас меня тогда, наложив на меня «Ночную тать». Меня не казнили, а просто отрезали от магии, наложив печать. Так вот! Я умер там! Я умер там, в подвале. Тогда, когда погибла моя жена. Ей — то ты помочь не смог!
— Прости, я не хотел бередить твою душу… просто против неё были очень серьёзные обвинения, ты же помнишь, а против тебя — пшик! Ей нельзя было помочь, и ты это знаешь.
