Обжигающее чувство

Закатное солнце обвило профиль Уиклоу, резко обозначив черты его лица — чистые и суровые. Такие лица Эвелин видела у античных воинов, выбитых на старинных монетах. Она смотрела на тонкий нос с высокой горбинкой, широкий лоб, высокие скулы изящной лепки. В твердой линии его рта было что-то жестокое. Горячий ветер перебирал пряди густых черных волос, растрепав короткую военную стрижку — и Эвелин вдруг почудилось, что она видит совсем другого Уиклоу — с длинными черными волосами, падающими на обнаженные широкие плечи.

Сердце ее забилось испуганными болезненными толчками, и она в панике отвела глаза. Но это уже не помогло.

Она продолжала мысленно видеть его: с глаз долой, оказывается, вовсе не означает из сердца вон… Поэтому Эвелин решила, что нет смысла отворачиваться и лучше уж дать глазам насытиться.

Повернув голову, она жадно скользнула взглядом по широкой сильной груди, вниз, к плоскому животу. Смутившись, она перевела взгляд на его длинные мускулистые ноги.

— Вы такой сильный, такой большой, как же вы умещаетесь в кабине истребителя? — внезапно выпалила она.

Уиклоу оторвался от дороги, посмотрел на нее, но темные очки скрывали выражение его глаз. Лучше бы он снял эти чертовы очки!

— Да, там тесно, — ответил он, и голос его был низким и хрипловатым. — Но не настолько, чтобы мне не удалось втиснуться внутрь!

Недвусмысленный эротизм этих слов прозвучал для Эвелин как внезапный удар грома. Она была, безусловно, неприлично неопытна, но уж никак не наивна — она не могла ошибиться в том, какой смысл вложил Томас в свои слова! Слава Богу, что он не снял свои очки, теперь она вовсе не хотела видеть выражение его глаз!

Эвелин хотелось закрыть лицо руками, хотелось выскочить из грузовика и броситься бегом назад, обратно, в свою комнату.

Господи, да она просто сумасшедшая! Сама, по собственной воле села в этот грузовик и теперь вынуждена выслушивать эти пошлости.

Но тут она подумала, что все самое страшное заключается лишь в ее реакции на Уиклоу, а не в том, что он говорит или делает.

Возможно, он вовсе и не думает ни о чем непристойном! А вот если она будет продолжать в испуге закатывать глазки, то и впрямь может заставить полковника расстегнуть джинсы…

Чем же он так растревожил ее, как ни один другой мужчина до этого? Может, всему виной мощный заряд сексуальности, тлеющий под маской вежливой холодности?

Ну что ж, остается надеется, что Уиклоу не заметил ни ее смятения, ни пламени, которое он разбудил в ее душе.