Обжигающее чувство

Тяжелые руки опустились ей на плечи, Эвелин вновь оказалась лежащей на спине, а Том уже возлежал рядом с ней, крепко прижимая к себе, опаляя жаром своего сильного бронзового тела. Его нагота ошеломляла Эвелин, силу его желания больше не сковывала никакая одежда. Он продолжал успокаивать ее горячим тихим шепотом, в котором слова были не важны, а руки его ласкали ее тело, медленно разжигая в нем ответный огонь.

Эвелин бессильно прижималась. к телу Тома, совершенно растерянная внезапным поворотом событий. До сего момента ей казалось, что с помощью Тома она уже прочно освоилась в империи чувств, но, оказывается, все это время она только беспомощно топталась на пороге… Если бы не разливающееся по телу блаженство, она, наверное, вскочила бы и попыталась убежать… Но это чувство, это наслаждение, ах, оно было всесильным.

Трепет пробежал по стройному телу Эвелин, и оно вновь напряглось, как до отказа натянутая тетива… Томас Уиклоу не был бы настоящим мужчиной, если бы не сумел моментально заметить, что это напряжение вызвано уже отнюдь не страхом.

И руки его еще быстрее заскользили по ее телу, уверенно и умело раздувая разгорающийся пожар страсти.

Его губы превратили ее соски в средоточие сладостных мук. Эвелин сладострастно изгибалась в его объятиях, бедра ее вздымались и опускались в древнейшем ритуальном танце любви. Пальцы Тома наконец раздвинули нежные створки ее влажного лона, и указательный палец его проник внутрь. Бедра ее инстинктивно раскрылись, представляя Тому полную свободу действий.

Она застонала от желания… Том почувствовал, что не может больше ждать ни секунды, но ведь он должен думать не только о себе, он обязан разжечь ее страсть настолько, чтобы она с готовностью приняла неизбежную боль, связанную с потерей невинности. Он боялся причинить ей боль, хотя прекрасно понимал, что сойдет с ума, если немедленно не ворвется в эти желанные врата.

Сладкая пытка все длилась и длилась… Голова Эвелин металась по постели в светлом месиве легких волос. Руки ее стискивали Тома со все возрастающей силой.

И вот наконец протяжно застонав, она вонзила ногти в его широкую грудь.

— Я хочу тебя, — хрипло выдохнула она. — Возьми меня, возьми немедленно.

Он и сам не мог больше сдерживаться. Широко раздвинув ноги Эвелин, Том тяжело навалился па нее, готовясь войти в ее горячее влажное лоно, податливо раскрывшееся под его напором. Но в самый ответственный момент какое-то тревожное ощущение вернуло Тома к действительности.