Обжигающее чувство

Ее ноги взлетели вверх, широко раскрылись — теперь эта женщина была полностью в его власти, поверженная, она больше никак не могла ограничить силу его ударов. Его крепкие ягодицы ритмично сокращались — и наконец блаженство затопило его, безоглядное, сумасшедшее… Сила оргазма сотрясла его тело, хриплый крик вырвался из его груди, и он сжал ее в объятиях с неистовой силой…

Он затих. Но вместо того чтобы попытаться освободиться от его тяжести, Эвелин еще крепче прижалась к Тому, наслаждаясь ощущением могучего мужского тела, вдавившего ее в постель.

Она едва могла дышать, едва могла пошевелиться — и в этом было блаженство. Тело ее изнывало от боли, но несмотря на все это, глубочайшее наслаждение переполняло каждую клеточку ее и по сравнению с этим боль казалась несущественной.

Глаза ее закрывались… Все произошло именно так, как она мечтала — грубо и яростно. Это было бы еще прекраснее, если бы Томас мог хотя бы на мгновение потерять свою невыносимую выдержку.

Лишь на какое-то время немного ослаб его железный самоконтроль, вот и все, в то время как она оказалась абсолютно не способной сдержать дикую страсть, неожиданно для нее самой проснувшуюся в ней.

— Эвелин, — шепнул Том, накрывая губами ее губы. Эвелин поняла, что задремала. Теперь он смотрел на нее, приподнявшись на локте и опираясь головой на руку. Она немедленно ответила на его сладостный поцелуй.

Только через несколько минут Том заставил себя оторваться от ее рта и осторожно разъединить их все еще спаянные воедино тела.

Эвелин осталась лежать, безвольно раскинувшись на постели, а Том зашел в ванную и тут же вернулся, неся в руках влажную губку.

Наверное, ей следовало бы застыдиться, когда Том принялся осторожно обтирать ее тело, но она почему-то не почувствовала ничего подобного. Когда Том закончил, она только сладко зевнула, как сонная кошка, и перекатилась на другой бок.

— Много крови, — спросила она с рассеянным любопытством.

Том был страшно доволен тем, что эта женщина так полно отдала ему всю себя. Она не отступила ни на шаг, она ни на секунду не позволила боли и страху помешать ей безудержно броситься навстречу наслаждению. Никто и никогда не хотел его так страстно, и сам он ни одну женщину не желал так, как эту — безудержно, яростно и неистово. Любая другая испугалась бы жестокой силы его желания, но Эвелин лишь упивалась ею.