Обжигающее чувство

Когда он проносил ее через дверь спальни, Эвелин еще крепче прижалась к его мускулистой груди, мечтая о том, чтобы время остановило свой бег.

Как ни странно и непривычно было вылезать на свет из этого интимного кокона, но уже в шесть тридцать они пустились в обратный путь на базу. Эвелин молча сидела на своем месте, пытаясь заставить себя смириться с неизбежным окончанием их уик-энда. Она будет спать одна сегодня и завтра, и все последующие ночи до следующих выходных.

Если, впрочем, Том захочет продолжения.

Она посмотрела на Тома. Перемена была едва уловима, но чем ближе они подъезжали к базе, тем меньше он был ее мужчиной, тем больше превращался в Полковника Уиклоу. Он думал о «Дальнем прицеле», о своих «Крошках», гладких, смертоносных и прекрасных, о том, как они, наверное, стосковались по его умелым рукам.

Возможно, он любит своих «Крошек» гораздо больше, чем ее. Они летали с ним, дарили ему такую скорость и такую высоту, которую она не способна ему дать… Ну и пусть, она готова смириться с этим и хочет только одного — чтобы стальные птицы сберегли ее возлюбленного и невредимым вернули его на землю — к ней…

Уиклоу проводил Эвелин до двери гораздо раньше, чем она была готова расстаться с ним.

— Сегодня я не буду целовать тебя на прощание, — сказал он. — Боюсь, не сумею остановиться. Я слишком привык обладать тобою.

— Тогда… спокойной ночи.

Она хотела подать ему руку, но внезапно резко отдернула ее и спрятала за спину. Нет, она не сможет просто пожать ему руку. Это будет слишком тяжело после безумной близости этих дней, слишком возбуждающе… Лишь грубо напомнит о том, что сегодня они. будут спать отдельно.

— Спокойной ночи. — Он резко повернулся и зашагал к машине. Эвелин сразу же захлопнула дверь, не желая смотреть, как он отъезжает.

Крошечный номер, кстати роскошный в сравнении с большинством остальных на этой базе, показался ей тюремной камерой, мрачной и душной.

Она очень плохо спала этой ночью. Ей нужен был Том, она тосковала по его мускулистому телу, к которому прижималась две ночи подряд. Ее тело, неожиданно лишенное чувственных наслаждений, к которым уже успело привыкнуть, изнывало от вожделения.

Проснувшись задолго до рассвета, Эвелин почувствовала, что больше не уснет.