Оцепеневшие

– Завтра ваш час икс. Справитесь – вместе едем в город. Не справитесь – на этом наши пути разойдутся.

Я прикидываю. В любом случае неплохо. Ну не справимся, ну посадят, отсижу. В любом случае кое-чему я здесь научился.

Не все так плохо.

– Сегодня – спать. Отдыхаем, – командует прыщавый. – И помните. Мы все мертвы. Все до единого. Планеты больше нет.

* * *Гостиничный номер.

Я сижу в кресле, Соня смешивает напиток в мини-баре, Кирилл расхаживает взад-вперед по комнате.

– Так что, поможете? – спрашивает Киря и смотрит в окно.

Соня молчит, размешивает ложечкой в бокале мутный напиток. Я тоже не отвечаю, погрузился в свои мысли и сижу, пытаюсь разобраться, что мне со всем этим делать.

Некого винить.

Стадия «Торг».

– Торг, – говорю вслух.

И толку? Знаю, чего ожидать, знаю, как должен реагировать. И что мне это дает?

С кем торговаться? О чем? Все кончено.

И этот прыщавый пристал и не отстает.

Оставьте меня в покое."

"Отдал бы руку за шанс все вернуть как было. Исправить, да хотя бы просто забыть.

Готов заключить любую сделку с кем угодно. С богом, с совестью, с судьбой, с кем или чем угодно, лишь бы вернуться в прошлое, уехать на своем «Форде» и никогда не знать. Мне казалось, я уже смирился. Думал даже, что мне повезло.

Бред.

Ладно, мы мертвы.

Но я же по-прежнему все чувствую. Мне по-прежнему хочется есть, спать, любить. Мне по-прежнему страшно. Я хочу и дальше существовать. В любом состоянии, в любом виде. Если бы было возможно, согласен переродиться муравьем, жуком навозным, бактерией.

Без разницы, кем или чем, хоть камнем, лишь бы продолжать быть.

– Обещали же помочь! Я сам не справлюсь. – Киря смотрит на нас.

– Не хочу, – говорю вслух сам себе.

Не хочу, чтобы и «это» закончилось. Как ни называй, поток сознания, инерция ощущений или еще как, я чувствую себя живым и собираюсь чувствовать «это» как можно дольше.

Хочу жить.

– Хочу, не хочу – это не ответ. Так не пойдет. Ты мне лично обещал.

– Да что ты заладил? – срываюсь на крик. – Обещал, значит, помогу.

Придумаю, как убить, если так сильно хочется.

Я поднимаю руки, мол, успокойся, и замечаю, как кисти нервно дергаются. Пальцы трясутся, как у алкоголика, а я смотрю сквозь них на Кирилла.

– Хочется. Поверь, сильно. – Он стоит напротив окна, его силуэт размыт из-за света, отчего пацан выглядит еще более женственным.

Ребенок просит его убить.

– Скажи. Сколько нам осталось?

– Ты дурак? Кажется, я сто раз уже повторил, что нас нет. Никого. Сдохли все.