Оцепеневшие

Сколько осталось чего? Фантазировать, что все в порядке, притворяться, что ничего не произошло?

– Ты же знаешь, что я имею в виду. Сколько будет существовать мир в нынешнем состоянии? Рано или поздно всему приходит конец. И что нас ждет дальше?

Он отмахивается, ничего не отвечает.

Я понимаю Кирю. Каждой клеточкой чувствую, или что там у меня сейчас вместо клеток. Все понимаю.

Но мне нужна надежда. Нужен свет в конце тоннеля. Любой. Пускай самый тусклый. Дайте мне лазейку. Дайте вариант, дайте выбрать.

Стоп. Выходит, я закончил обвинять всех, начинаю торговаться.

Все, как предсказывала доктор, все, как описывал Кирилл. Предупрежден – вооружен, да? Не скажу, что прям легче от того, что знаю, как буду реагировать.

– Как мне все исправить?

– Никак.

Соня отрывается от газеты. Улыбается. Весело ей. Чему тут радоваться?

– Смотрите, что пишут. Мужчина утонул. Прямо как в твоем рассказе. – Она обращается к Кириллу.

– Отстань ты.

– Зачем хамить? И я не понимаю, чего вы раскудахтались. Один ноет, как ему жить охота, другой все никак не умрет.

 – Она крутит пальцем у виска. – Успокойтесь. Классно же. Наслаждайтесь. – Она делает глоток своего коктейля. – Все, о чем только можно мечтать, теперь реально.

Не нужно переживать? Не страдать? Она словно совсем ничего не понимает. Радоваться? Чему? Это словно бездомному нищему, больному и голодному, перед сном закрыть глаза и представить, как объелся лобстером, запил коньяком и между делом переспал с тремя длинноногими моделями. Мило. Приятно. Но неправда.

Соня все еще в «отрицании»? Занимается не пойми чем. Фантазирует и радуется.

Удобно быть дурачком. Завидую. Говорят, так жить легче, а смотри-ка, и после смерти не тяжело. Рассуждаю, а руки все еще трясутся. Не справляюсь с нервами.

Нужно что-то предпринять.

– Идем, – зову Кирилла.

Достаю из кассеты для бритья одно лезвие. Протягиваю. Тот послушно берет, смотрит на блестящее острие. Понимает, для чего я разобрал трехслойную кассету.

Одно лезвие бреет чисто, другое еще чище. Всплывают рекламные лозунги.

Меньше движений бритвой, меньше раздражение кожи.

– Я это пробовал. Не сработает.

Киваю. Поднимаюсь и иду в ванную, зову за собой пацана.

Естественно, очевидные способы покончить с собой он перепробовал. Естественно. Но стоит еще раз все перепроверить. Пусть при мне повторит. Для чистоты эксперимента. Пусть умрет под присмотром. А если вдруг и удастся его убить, буду хотя бы знать, чего остерегаться самому.

Набираю воду. Трогаю – теплая.

– И пенку.