Оцепеневшие

 – Соня зовет подойти к ней.

– Угу. Похоже, не такой уж и непроходимый этот лес.

– Да. Насколько я могу судить, на этом месте много раз жгли костер.

Разводим огонь.

Усаживаемся по кругу. Все разговоры закончились, просто сидим, смотрим на огонь, думаем каждый о своем.

Соня засыпает. Пригрелась у огня и спит. Я разглядываю ее лоб. Кровь стерлась, раны на самом деле нет. Пацан оказался прав.

Кирилл встает и показывает идти за ним.

Я иду в темноту. Выставляю руку вперед на случай ветки. Кто знает, чего ждать от недоноска.

Шагаем в тишине. Уходим достаточно далеко. За деревьями еле заметно колышется костер.

Я молчу.

Жду.

Надеюсь, конечно, на очередную порцию денег из бездонного кармана. В виде компенсации за неожиданный поворот, так сказать, за непредвиденные обстоятельства в дороге.

Жду, надеюсь.

Это, скажу честно, смягчило бы впечатление от ситуации.

Молчу.

Он тоже молчит.

Смотрит на меня, я на него. Темно, холодно. Так и будем стоять? Думаю, надо намекнуть на сотенные. Ну не в гляделки же с ним до утра играть, думаю, доставай денежки.

– Давай. Доставай. Не томи. Чего ходить кругами?

Вместо денег он тащит пачку сигарет. Протягивает.

– На. Кури.

Угадал, засранец. Не баксы, но вполне сойдет. Мои закончились, и на самом деле очень хочется.

Закуриваю.

Он стоит и все молчит. Я пожимаю плечами, мол, да говори уже, чего мнешься.

– Не знаю, с чего начать.

Слушаю его неприятный голос и выдуваю дым.

Киря начинает рассказ. Сразу так как-то, без вводных слов. Прямо в лоб выпаливает:

– Хочу умереть.

Признаюсь, ошарашил.

То ли много дыма потянул, то ли от фразы, не знаю точно, но я закашлялся.

Он стучит по спине, словно я подавился крошкой, и продолжает рассказ:

– Перепробовал тысячу способов.

Говорит, никак не может убить себя. И вены резал, и вешался, и топился. Каждый раз одно и то же – живой.

Я слушаю. Продолжаю посасывать никотин через фильтр.

– Все болит, ломит… но живой. Понимаешь? – В его голосе чувствуется отчаяние.

Слушаю, киваю, мол, да, и на самом деле не понимаю, как реагировать. Должен что-то ответить? Посоветовать? Или чего ждет мелкий? Должен ли начать рассуждать, что суицид – не выход? Или нет?

– Ты тоже хочешь умереть? – он подозрительно щурится.

– Нет. Это глупость. Нет безвыходных ситуаций.

– А если бы хотел? – перебивает меня Киря. – Какой способ выбрал бы?

– Никакой.

– Ну а если?

– Смерть от старения."

"– Остроумно. Впрочем, не хочешь, не отвечай.