Можно было всяко относиться к Репнину, но именно он первым назвал так и речку, и месторождение в своем отчете, а потом и в докладе, и поздравлял его искренне.
Когда они с отроковицей пришли к своей палатке, Рассохин ощутил уже острое желание сейчас же вернуться назад и сдаться Гузю. Заявление еще не подписано, в кадры не сдано и все можно вернуть вспять… И пожалуй, дозрел бы, пока они еще часа полтора подсушивали книги, и вернулся, но Женя словно мысли его прочитала.
– Знаешь, – проговорила она, глядя как-то возбужденно, – я думала, ты еще совсем мальчик.
Восхищенный, влюбчивый мальчик. А ты мужчина, Стас. Мне было так приятно. Я тобой горжусь! Хотя будет так жаль расставаться…
Сказала так и тем самым отрезала все пути к отступлению. Он даже с ужасом подумал, что бы случилось, какие беспощадные слова бы произнесла отроковица, прояви он слабость.
– Я не хочу расставаться с тобой, – проговорил он, сдерживая желание обнять ее, сжать, как утром, до хруста косточек.
Женя не захотела ничего отвечать, видимо, еще не знала, как воспринимать его слова.
Они сидели перед горой книг, сложенных на столе, каждый на своей стороне, но и найденный клад не радовал. Вдруг она засмеялась.
– Этот Гузь тебе завидовал! Как он завидовал!.. Кстати, а что теперь с книгами делать? Возьмешь с собой?
– Не знаю, – обронил Рассохин. – Не успел подумать…
– Ты их возьми, – посоветовала отроковица грустно. – Так будет справедливо. Ты открыл эту россыпь, и клад твой. Я только одну книгу возьму, вот эту, красивую…
– И что стану делать с этим добром? – не сразу и туповато спросил он.
– Поставишь на полку. А потом, когда будет время…
– Наверное, я уеду в Якутию, на Вилюй. Там полок нет.
– Отправь домой. Где у тебя дом?
– В деревне Рассохино. Стоит заколоченный…
– У тебя нет родных?
– Брат забрал матушку к себе, в Москву…
– Матушку… Как ты хорошо ее называешь, ласково. Ты удивительно ласковый мужчина.
Женя сказала это так грустно, с каким-то холодным сожалением, что не вызвала ожидаемых, естественных чувств; напротив, словно отдалилась.
Мало того, подчеркивая разницу в возрасте и свою многоопытность в отношениях с мужчинами, рассказала о своем неудачном замужестве – попыталась оттолкнуть его, лишить надежды, но вызвала только скрытую ревность.
И вдруг сказала слова, смысл которых Стас понял тогда однозначно.
– Что, если эти книги – моя судьба? Клады открываются не случайно. Это знак…
– Вот и возьми себе, – отвернувшись, сказал он.
