Онлайн-библиотека книг
Двое из них были одеты в полевые костюмы, двое других, вооружённых винтовками, – в спецкостюмы с «пиксельной» расцветкой. В небо они не смотрели, и разглядеть их лица не представлялось возможным.
К собеседникам подошла женщина, они обратили внимание на неё. Потом двое вооружённых мужчин сели на широкое седло «мотоцикла», и аппарат взлетел, вызвав шквал возгласов в палатке.
Сначала казалось, воздушный мотоцикл летит прямо к беспилотнику, бесстрастно снимающему всю картину, потом на небольшой высоте аппарат остановился; седоки рассматривали ландшафт под ними.
– Дом!
– Что?! – сунулся ближе к экрану Плащинин.
– Лейтенант Редошкин!
Второй спецназовец тоже поднял голову, и Сергей Макарович добавил внезапно охрипшим голосом:
– А вот вам и Маугли… майор Ребров.
Новая буря криков сотрясла палатку.
– Не может быть! – вытаращил глаза Кондратюк.
– Ещё раз! – сдавленным голосом попросил Плащинин.
Затаив дыхание, запись прогнали ещё раз. Зашумели, перебивая друг друга.
Кондратюк от избытка чувств хлопнул Карапетяна по плечу.
– Ну ты даёшь, Егор Левонович! У тебя в роду ведьмы или предсказатели не водились?
– При чём тут я? – ответил бледный физик, с трудом выходя из ступора. – Я же не виноват, что с нашей Вселенной столкнулась чужая.
– Пойду доложу наверх, – сказал Плащинин, направляясь к выходу из палатки.
– Надо лететь туда, – сказал Карапетян.
– Ты всё-таки подумай, я уже тебя спрашивал, это не разрушит мостик между бранами? – проговорил Сергей Макарович. – Сто килограммов иномериана пропускает туда-обратно, пропустит ли несколько тонн?
– Почему тонн?
– «Вертушка» весит не меньше одиннадцати тонн.
– Боюсь, иномериана не выдержит. Но я думал послать туда аэротакси.
– Смотря какое такси, самое лёгкое весит около двух тонн. К тому же аэротакси нам недоступно в том смысле, что доставка его сюда займёт слишком много времени. Придётся запускать «вертушку».
– Тебе никто не разрешит…
– Посмотрим. Ну-ка прокрути запись ещё раз.
Включили запись."
"Сергей Макарович снова пережил сердечный приступ, увидев лицо Максима Реброва, с которым уже успел в душе попрощаться.
