Матвей Павлович рассказывал материал на автомате. Не беседовал, как обычно, со студентами, не задавал наводящих вопросов, не ждал ответной реакции. Такая манера подачи информации была ему не свойственна и, кажется, все вокруг это тоже понимали.
— Хорошо. Зарисуйте схему с доски и через пять минут продолжим. — Он толкнул дверь и вышел в коридор.
Озерову было о чем подумать наедине с собой.
Он не позволял себе отпустить ситуацию и жить дальше. И дело было даже не в дочери, а в нем самом. То, что Матвей чувствовал сейчас, он никогда не ощущал по отношению к Ирине.
Связь с лучшим другом — это же почти любовь. Идеальный баланс. Вы понимаете друг друга без слов, между вами нет тайн и недомолвок, вам хорошо вместе, и это навсегда. Черт, да это даже лучше любви!
Но не любовь.
И это мужчина начинал понимать только сейчас.
Озеров осознавал, что постепенно сходит с ума. Хотя, почему постепенно? У него же отчаянно рвет башню!"
"Он понимал, что больше не контролирует свой разум и действия. Что к этой безумной горячей страсти примешивается и всепоглощающая, безудержная нежность.
А еще неподвластное мозгу желание обладать ею полностью. Держать крепко, терзать до исступления и кричать всему миру: «Моя! Только моя! Ничья больше».
Черт…
Лёд по венам. Огонь по коже. Безумие по всем нервным окончаниям и сумасшедшее электричество на кончиках пальцев! И чем больше он сопротивлялся, тем сильнее его мозг сигнализировал ему о том, что сбоят все системы организма. У него даже дышать без Ольги получалось с трудом.
Озеров и сам не понял, как оказался у кабинета, в котором у Алексеевой сейчас шло занятие по бухучету. Ноги сами привели его туда. Но ничего ведь страшного? Только взглянет одним глазком и сразу уйдет.
Профессор потянул дверь на себя, и та предательски заскрипела. Твою же мать…
Его взгляд рассеянно скользнул по первому ряду столов и наткнулся на Ольгу. Она привычно грызла кончик карандаша. Подняла свои глаза и, увидев его, замерла. Захлопала пушистыми длинными ресницами. Вот как это у нее получалось? Невинный, ангельский взгляд, а мысли при виде него у Матвея рождались исключительно греховные.
— Вы можете пока перечитать пункт номер один. — Сказал кто-то. — Я сейчас вернусь.
Профессору пришлось переключить на него внимание. Этим кем-то оказалась Татьяна Михайловна, радостно выпорхнувшая из-за стола и направившаяся к нему. Черт. Это же была ее пара…
— Хорошо, что ты зашел. — Улыбнулась она, выплывая в коридор и оттесняя его от двери.
Хлоп.
