Эта вынужденная конспирация и так ограничивала круг их интересов быстрым перекусом и постелью. Тем более, днем совсем уж как-то не по-человечески вышло: трахнул девчонку на собственном столе, а потом спешно выпроводил, пока никто не застал их вместе. Ольга точно была достойна гораздо лучшего обращения.
Озеров прошелся по магазину с тележкой. Он не знал, что девушка предпочитала, не знал ее вкусов, но очень хотел угодить. Торт? Коробка дорогих конфет? А, может, она любила зефир? Он брал всё подряд, даже не задумываясь о том, что с громадными пакетами подмышками на пороге ее квартиры будет выглядеть нелепо.
Заодно прихватил два вида вина и бутылку шампанского — сама выберет, что ей больше по душе.
«Набор маньяка-ухажера» — с досадой щелкнул языком он, разглядывая собственные покупки на кассе. Добавил к ним презервативы и схлопотал еще один многозначительный взгляд седой продавщицы. «Наплевать. Пусть думают, что хотят» — решил профессор. И на выходе в одном из цветочных павильонов прихватил еще и самый роскошный букет.
И вот со всем этим добром в обнимку он и столкнулся на лестничной площадке с Лилькой.
— Простите, — кашлянул мужчина, чуть не зашибив ее одним из пакетов.
— Ничего страш… — девица опустила взгляд.
— Зуфарова? — Растерянно произнес Озеров.
— Матвей Палыч… — посторонилась она, пропуская его к нужной двери. — Вы проходите, проходите.
Сердце профессора подпрыгнуло к горлу. Как себя вести? Сделать вид, что ошибся этажом? Или состроить лицо кирпичом и позвонить в дверь своей студентке прямо при свидетеле? Так, стоп.
А что Зуфарова вообще здесь делала? Весь романтический пыл мужчины мигом куда-то испарился.
— А вы… — Прочистил горло Озеров.
— А я здесь живу. — Виновато улыбнулась Лиля. — Тут. — Она указала на соседнюю квартиру.
— Стало быть…
— Да. — Девушка пожала плечами. — Мы с Олей — соседки. — Она метнулась к нужной ему двери. — Давайте я позвоню, а то у вас ведь руки заняты…
— Спасибо. — Хрипло проговорил профессор."
"— Красивый букет… — Бросив взгляд на композицию из пионов и пионовидных роз, похожих на нежное воздушное облачко, прошептала Лилька.
— Слушайте, Зуфарова. — Голос Матвея обрел прежнюю суровость. — Я должен вас попросить…
— Не стоит. — Улыбнулась тощая обладательница густых черных кудряшек и почесала узкий лоб. — Вы, Матвей Павлович, только не беспокойтесь, ладно? Я — могила. У меня в семье почти десять лет все думали, что я немая. Никогда лишнего не болтаю. Из меня и щипцами не вытянешь, разве что только с языком.
