— Оля, я воспитываю свою дочь по-другому! — Склонился он над ней. — Я не хочу, чтобы она выросла такой избалованной, как…
— Как я? — Она уставилась на него с недоумением.
— Я не это хотел сказать… — Озеров сердито схватился за голову. — Тебе не понять! Ты ведь ей не мать! — Он в отчаянии опустил руки. — Вера быстро привыкнет к тому, что всё ей достается легко, а потом наши с тобой отношения прекратятся, и мне одному придется расхлебывать все эти проблемы!
Ольга отшатнулась, как от пощечины. Она сделала два неуверенных шага назад и замерла с открытым ртом.
Кровь отлила от ее лица, сделав ошарашенный взгляд почти бездонным, а отчаяние в больших карих глазах нестерпимым и безнадежным.
— Черт, Оль, я совсем не то хотел сказать… — он закусил губу. — Просто брякнул лишнее.
— Ты сказал, что не планируешь для нас будущего… — Уголки ее губ задрожали. — Наконец-то, ты честен со мной. Спасибо.
— Я говорил о том, что возможно всё…
— Нет, всё верно. — Ольга с трудом вдохнула и вытянула руку, не позволяя ему приближаться.
— Я Вере не мать. Я ей никто. И кто знает, сколько еще ошибок я могу совершить… — Она скривилась, как от боли. — Так что всё правильно. Всё, как мы и договаривались. Только удовольствие, ничего личного.
— Оль! — Озеров вытянул руки. — Ты же знаешь, что я просто неправильно выразился.
Девушка разочарованно мотнула головой.
— Ты уверен, что мы все равно расстанемся, так? — Она ждала пару секунд, чтобы продолжить, и его молчание только подтвердило ее опасения. — Я не полезу в вашу жизнь.
Всё верно. Незачем мне к вам привязываться.
— Я просто смотрю правде в глаза! — Не выдержал Озеров. Он попытался притянуть ее к себе, но девушка с отвращением отдернула руку. — Мы ведь разные, ты и сама видишь!
— Простите, профессор, — холодно произнесла девушка, — но я, наверное, пойду…
Мужчина смотрел, как она открывает дверь и как медленно скрывается в подъезде, но не мог заставить себя сдвинуться с места. Ему казалось, что Ольга только что выдрала сердце из его груди, сжала его в руке и ушла, но он не мог ничего поделать со своей гребаной гордостью и потому не побежал за ней.
Озеров развернулся и нетвердым шагом направился к машине. Нервно дернув дверцу, рухнул на сидение. Сердце било ему по ребрам, как молот о наковальню, руки дрожали, а дыхание встало тугим колом в горле.
Возможно, так будет даже лучше. Ольга еще слишком молода. А он… он уже слишком стар, чтобы воспитывать в довесок к десятилетней дочери еще и сопливых юных девиц.
Да.
