— Наверное, ты ему нравишься. — Пожал плечами Матвей, поцеловал малышку в кончик носа и аккуратно опустил ее на пол. — И глаза у тебя большие и красивые. Так что считай, что это был комплимент.
— Комп-лимент?
— Да. Это когда мальчик говорит девочке что-то очень приятное о том, как она выглядит. Просто этот Мишка еще маленький и не знает точно, как выразить свои мысли.
— Ух, ты… — Вытаращила свои невозможно красивые зеленые глазищи Верочка.
— Ага. — Улыбнулся Озеров. Снял куртку, повесил и тихонько позвал: — Марина Валерьевна?
— Да? — Женщина появилась из гостиной с сумкой в руках.
Похоже, она только его и дожидалась.
— А… Вы уже пошли, ну тогда ладно.
— Нет, говори, что ты хотел? — Она поставила сумку на полку. — Тебе идти куда-то нужно?
— Да я… — Замялся профессор. — Мне…
— Если работать нужно, то я посижу с Верочкой. А если отдохнуть, то тем более. Ты и так никуда не ходишь, Матвей, тебе полезно.
Знала бы она, куда он действительно собрался!
— А как же это ваше собрание?
— Ты про танцы? — Женщина сморщилась.
— Вера называет мои вечера в клубе собранием бабушек-старушек, чего я там не видела? Весь контингент из тех, кому за пятьдесят! Мне с ними скучно. — Она задрала вверх подбородок. — Видимо, я слишком молода для подобных собраний, и мне еще жить да жить. Посижу лучше с внучкой, а ты иди, сходи, куда собирался.
— Я ненадолго. — Озеров виновато почесал лоб.
Он чувствовал себя озабоченным идиотом, отпрашиваясь у собственной тещи на свидание с молоденькой студенткой.
— Поесть-то успеешь? — Марина Валерьевна кивнула в сторону кухни.
— Наверное.
— Тогда пошли.
Обсуждая за ужином Верочкины школьные успехи, Озеров сверлил взглядом часы. У него еще была возможность передумать. Те проблемы, которых он опасался в отношениях с женщинами, меркли перед тем, какие проблемы ему сулила связь с собственной студенткой. Его жутко бесили игры, в которые играла с ним Алексеева, но он жутко хотел ее, и не мог больше сопротивляться.
Да уж, такого с ним раньше не случалось.
Озеров вызвался помочь вымыть посуду после ужина, но Марина Валерьевна не дала ему этого сделать — отправила собираться. Костеря себя на чем свет стоит, Матвей по-быстрому принял душ. Его разум продолжал сопротивляться тому, чтобы идти на встречу, но тело отчаянно требовало этого, оно буквально кричало о том, что эта встреча ему необходима.
