Похоже, Андрей, которому за каким-то чертом понадобилось притащиться на работу, его и сорвал. Он бы еще в десять вечера на работу наведался, блин.
Вот опасная личность. На его месте любой нормальный человек болел бы с похмелья после днюхи и готовился плавно переползти в новый год в обнимку с шампанским и банкой с рассолом.
А Андрей кошмарит подчиненных.
Ой. Если Стас явился по указанию Градова, сейчас они сюда вдвоем зайдут.
Чур меня, чур.
Я с опаской приникаю к щели, образовавшейся между косяком и полуоткрытой дверью, стараясь не светиться.
Петли мешают обзору, но, судя по всему, Стас стоит ко мне спиной. Увы, зараза, слишком близко, чтобы я могла незаметно проскользнуть мимо него.
Вот уверена, что, как только он меня увидит, у него возникнет много вопросов, ответы на которые мне бы давать ему совсем не хотелось. Много чести. А врать я сейчас убедительно не смогу. С этого точно станется обвинить меня в чем-нибудь.
— Андрей Георгиевич, что-то срочное? — я слышу в его тоне напряжение. Нервничает, что придется застрять на работе.
Так тебе и надо, козлина мудозвонная. Как меня отправлять после работы в логово разврата, так нормально, а как самому в выходной выйти, тоска его одолевает.
— Казанцев? — уточняет Градов, который уже тоже совсем недалеко, и с холодком осаживает: — Раз я вызвал, значит, срочно. Мне нужно личное дело одного из работников канцелярии. Пошли, или ты собрался здесь до Нового года торчать? В темпе, в темпе.
— Личное дело? — офигивает Стас, и я могу его понять.
Какие к черту личные дела? Это вполне могло бы подождать до окончания каникул.
И тут меня озаряет: ирод решил меня уволить!
То ли за то, что минет не понравился, то ли, наоборот, потому что сейчас не дала.
Вот сволочь!
Я, конечно, и сама собираюсь уволиться, но это мое решение!
Или он хочет мне все-таки дисциплинарку впаять? А Градов вообще имеет на это право? Он же не мой генеральный.
Я слышу, как мужчины удаляются, и выхожу на цыпочках в коридор. Кабинет Стаса совсем рядом, как раз по середине между кабинетами Градова и Зарецкого, и меня запросто можно услышать, если буду цокать.
А мне нужно уйти незаметно. Задница в том, что дверь Стасовская напротив лестницы, и она открыта.
Я крадусь, аки тать в ночи.
И мне уже плевать на уборщицу, которая снова за каким-то лядом высунулась и смотрит на меня во все глаза.
Говорящим жестом я прижимаю палец к губам, давая понять, что нужно молчать, а потом на всякий случай еще и кулак показываю.
