А теперь это тот еще квест.
Ладно. Не советское же время. Рыночная экономика рулит. Такси ходят всю новогоднюю ночь. Пусть и за конкий ценник, но заберут меня из логова разврата…
— Андрей Георгиевич, — облизываю я губы. — Повеселились, и хватит. Мне, правда, пора. Я догадываюсь, что у вас нет желания поворачивать обратно. Я сейчас вызову такси. Оно как раз подъедет к нашему прибытию…
— Танюш, — с тяжелым вздохом как маленькой говорит Градов, — я все решил. И будет проще всем, если ты сделаешь то, что хочешь…
— Я хочу уехать!
— Упрямишься, да? Ну ладно.
И Андрей сворачивает на обочину дороги ведущей в поселок, включает аварийку и, отстегнув ремень безопасности, поворачивается ко мне:
— Сейчас проведем тест.
Глава 17. Тест пройден или провален?
Э? Что? Какой тест?
Пока соображаю, куда это завернул наш разговор, Градов притягивает меня к себе и без объявления войны целует.
И делает это очень качественно.
Жарко, нагло, безапелляционно, властно.
То есть никаких ласковых касаний, его язык сразу вторгается в мой рот, отбирая дыхание, и голова начинает кружиться, вкус виски смешивается со вкусом Андрея, который пьянит не хуже алкоголя, нагоняя воспоминаний о вчерашнем грехе.
Его губы сминают мои, объясняя, что правила игры прежние: безропотно подчиняться. И мне безумно хочется отдаться этой похоти, развязать себе руки. Ну хоть раз в жизни. Прочувствовать то, чем хвастает Корниенко.
Черт побери этого Градова! Может, если бы это был кто-то другой, не тот, кто уже доводил меня до оргазма, моя реакция не была бы такой сногсшибательной.
Но это был Андрей, и он знает, что делает.
Этот поцелуй — даже не соблазнение, это антигуманное склонение к разврату.
Нет, больше!
Это уже сам разврат.
В парах виски поостывшие с утра угли неутоленного желания, разгораются мгновенно. Я не могу не ответить на этот поцелуй, и это становится фатальной ошибкой.
Только что ладонь Градова обхватывала мою щеку, и вот она уже гладит меня под курткой, а я даже не заметила, когда он расстегнул.
Пальцы Андрея проходятся по всему телу от груди до бедра жадным жестом и, подтянув эластичный подол, ныряют под него. Горячая рука быстро обнаруживает чулки и обжигает кожу.
— Скажи мне, что ты надела это для подружек, — отрывается от горящих губ Градов."
"Вообще-то для них, но я не успеваю возразить, потому что слова исчезают, когда Андрей кончиками пальцев касается трусиков, ввергая меня в трепет тем, что конкретно этот самец может меня взять и мне понравится.
