А также это значило то, что на меня теперь распространяются правила служащего лаборатории, и случись чего не то, то и страховка будет. Для меня — медицинская, хоть с папиными деньгами и связями я в ней и не нуждался, а для них — задниц, если не дай бог что с наследником что-то случится в их зоне ответственности.
Я быстро поставил закорючки в нужных местах и отдал бумаги обратно Марьиванне, торжественно убравшей это обратно в папку.
— Пройдемте в лабораторию, Ваше Сиятельство, — показал рукой на вход граф Тоцкий с видом «оставь надежду, всяк сюда входящий».
Я важно кивнул и последовал с процессией.
Первая остановка — проходная. Вот тут меня пропустили через сканер, создавший сигнатуру моей внешности. После этого принтер охраны выплюнул карточку-бейджик с моим портретом, фамилией и квадратиком кода. А также пропуск обзавелся одной полосой внизу — признаком самого низшего допуска. У самого Кислицкого на прикрепленном к лацкану бейджике их было четыре — видимо, самый высокий.
Я вновь прошел через ворота уже с бейджиком, и насладился видом своей физиономии на экране у охраны и подробным описанием кто я, и какого черта я здесь делаю.
— У вас самая низшая форма допуска, четвертая. Для общегражданского персонала, не связанного с критически важной информацией, — пояснил Кислицкий. — Учитывайте это, перед тем, как куда-то войти. Помещения, доступные для вас, помечены одной полосой.
Ну понятно, это даже не допуск, их бывает три формы. Это просто дает право прохода на территорию и дает доступ разве что к торговому автомату в фойе.
Странно чувствовать себя человеком с улицы, который всю жизнь до этого имел «форму раз».
— Дальше проведу его я, — вмешался Тоцкий. — Прошу прощения, господа. А вы, молодой человек, следуйте за мной.
Я проследовал за Тоцким по коридору, поднялся за ним наверх на второй этаж. Народу было немного — рабочий день уже начался. Тем более понедельник — день тяжелый в плане докладов, планерок, совещаний, ставят задачи и в позы… Короче, обычное начало обычной трудовой недели, что уж там.
— Честно говоря, — сказал на ходу Тоцкий, — я не знаю, куда вас пристроить, учитывая квалификацию и уровень допуска. Здесь у нас строгие правила, и то, что вы Апраксин, роли не играет от слова «совсем».
— Я понимаю, что это отягчающее обстоятельство, — ухмыльнулся я. — Более того, я буду считаться золотым мальчиком, а также глазами и ушами отца.
