Обычно таких ссылают подальше, где идеальная дисциплина и рутинная работа, чтобы не путался под ногами и не нервировал остальных, а также не наушничал владельцу. Например, перекладывал карандаши, или что там еще непыльного есть.
— Примерно так, — признался Тоцкий. — Узнаю здоровый цинизм вашего брата.
— Ну я и не сомневался, что узнаете, это у нас фамильное. Так вот, меня не интересует перекладывание карандашей — это я могу сделать в любом папином учреждении, и, один черт, эту практику мне все равно зачтут.
Но сами подумайте, стал бы я рваться сюда, если бы действительно не интересовался волшбой и ее прикладными аспектами?
Лицо Тоцкого выражало мысль «да кто вас к черту разберет?».
— Раз вы не собираетесь, как фигурально выразились «перекладывать карандаши», то что вы можете нам предложить? Опять же, учитывая ваш допуск, опыт, а также предполагаемое короткое время работы?
— Теорволшба на моем уровне вряд ли вас заинтересует… — сказал я.
— Совершенно верно, — подтвердил Тоцкий, решив, видимо, не валять Ваньку, а поговорить по душам. — Штат отдела теоретической волшбы у нас состоит из матемагиков мирового уровня, не побоюсь этого слова. К тому же доступ туда для вас закрыт.
Он показал на одну-единственную сиротливую полоску на моем бейджике."
"— Интересуюсь также исследованием волшбы на человеческий организм и хотел бы улучшить знания в этой области. Какая-нибудь нейрофизиология…
— Увы, вынужден отказать по тем же самым причинам, — вздохнул Тоцкий.
— Эта лаборатория тоже для вас закрыта.
— А лаборатория экспериментальной модификации реальности?
— Откуда вы знаете о ее существовании? — очки Тоцкого аж полезли на лоб.
— Я просто предположил, — сказал я. — Трудно было бы думать, что вы не занимаетесь разработкой новых плетений, которые суть модификаторы реальности. Наверное, и брейнфреймы у вас есть…
— Нет.
Это чертовы джапы в своей безудержной циничности могут засунуть мозг живого человека в нейроящик и заставить работать. Мы — цивилизованные люди, и наша духовность не позволяет нам делать преступные с точки зрения этики вещи, — аж задохнулся от возмущения Тоцкий. — Но тоже туда доступ не позволяет…
Я аж разозлился. Да что же, вашу мать, он позволяет? Нет, действительно отец был прав, надо было в «ЭлАп» на практику идти.
