Одержимость Малиновского

— Или… — делаю многозначительную паузу, намекая, что когда она сверху, есть шанс побыть немного главной.

— Тиран… — стонет она, прогибаясь в спине, подчиняясь."

"Придерживаю ладонью, фиксируя тело своей богини. Ловлю губами её сосок, втягивая в рот, дразня языком. Протяжный стон любимой — самая прекрасная музыка для моих ушей, хочу слышать его ещё и ещё. Медленно провожу свободной рукой по её животу и опускаюсь.

— О боже! — срывается с её губ, когда мой палец коснулся влажных складочек любимой.

Как же хочу провести там языком, слизывая нектар её страсти, и я обязательно это сделаю, но чуть позже.

Да что там, я всё её тело жажду попробовать на вкус! Или заклеймить собой таким способом? Скорее — второе… Чтобы каждый хрен, проходящий мимо любимой, знал, что она занята.

Запах её возбуждения коснулся моих ноздрей, в глаза потемнело от нахлынувшего желания оказаться в ней. Ввожу аккуратно палец, растягивая — нужно подготовить к своему вторжению, — и вновь выхожу, размазывая влагу по её клитору, ещё и ещё. Мою девочку трясёт в моих руках, я чувствую, что она на грани, скоро кончит.

Ну уж нет, она это сделает, когда я буду находиться в ней. Мне нужно чувствовать её оргазм. Приподнимаю её. Хватит прелюдий, я уже на грани срыва.

— Ухватись за мои плечи и замри, — произношу глухим он перенапряжения голосом.

Освобождаю член и направляю его к входу в рай, проводя головкой, растирая влагу. Мирославу затрясло от предвкушения.

— Ваня…Ванечка… — шепчет она, распаляя меня своим нежным голосом ещё сильнее.

— Расслабься, маленькая… — прошу и начинаю в буквальном смысле протискиваться в неё.

Даже то, что она исходит соками, не облегчает проникновения. Сама не осознаёт, что сжалась и не даёт мне войти. — Котёнок… впусти меня… — Лёгкий толчок, мой член немного завоёвывает территорию… — Ну же, милая.

Любимая судорожно вздыхает, и её тело, наконец, поддаётся мне, впуская, растягиваясь, подстраиваясь под мой размер. Замер — даю возможность ей привыкнуть.

Какая же она узкая, с ума сойти! Мне кажется, что у меня бежит по венам не кровь, а раскалённая лава, я буквально горю изнутри.

Не знаю, каким способом мне удалось удержаться от падения в бездну безумия. Но у меня получилось! Наверное, нежные руки Мирославы, что держали меня за плечи, ища опоры, помогли. Неважно почему, главное, что я вновь мог здраво мыслить.

— Ты как? — спрашиваю, ища признаки боли на её прекрасном лице.

Ресницы любимой затрепетали, и она распахнула веки, посмотрев затуманенными от страсти глазами.