Одержимость Малиновского

— Малиновский, я согласилась работать с тобой, но не более того. Отвали, сказала! — процедила сквозь зубы.

— Не могу… — в его голосе было столько муки, что я непроизвольно посмотрела на мужчину, приподняв голову. — Котёнок, давай мириться, а? — И смотрит так искренне.

— Я с тобой и не ругалась. Вали за обнимашками к своей жене… Ай! — воскликнула я от неожиданности, когда он шлёпнул меня по заднице.

И после такого он хочет примирения? Да я ему…."

"— Это тебе за побег и самодеятельность. Инесса была фиктивной женой, и интимной близости у нас никогда не было.

Шикарная пара… — передразнил он меня. — Ещё раз такое выкинешь, поджопником нежным не отделаешься: покусаю твою сладкую попку, как и собирался ранее.

— Ты не охренел? Да меня даже папа так не наказывал!

— Не наказывал, а надо было, глядишь, и профессию бы нормальную выбрала. В разведчики она поиграть захотела. — Покачал он головой, с осуждением смотря на меня. — Ну что ж, я дам прочувствовать всю прелесть этой профессии. Но это твоё первое и последнее дело.

— Вот что за мужчина: оскорбляет и нежно обнимает, поглаживая пострадавшую от его гнева часть тела.

— Ты мне никто, чтобы указывать, что делать. — Попыталась вырваться, мне его нежности уже не нужны, опоздал он с ними.

— Ошибаешься… — смотрит в глаза без тени весёлости. — Я твой начальник… — тут не поспоришь, — и будущий муж. Видишь, как удачно у нас с тобой всё складывается? — Я непроизвольно скривилась, от его «удачно».

— Фиктивный, — напомнила ему важную деталь.

— Вот это вряд ли… С тобой, кошечка моя, всё будет по-настоящему. Кстати, у тебя есть опыт в интимной сфере?

Ну всё, достал! Я изловчилась и влепила ему пощёчину, от души так… Даже руку огнём обдало. В его глазах вспыхнул опасный огонёк, резко сменившись арктическим холодом.

— Есть у меня опыт или нет, тебя это никаким боком не касается, — цежу я сквозь зубы. — Ты… упустил свой шанс, когда мои чувства девять лет назад смыл в унитаз. В тот день я как женщина для тебя умерла — не воскресить.

Теперь мы только партнёры, больше ничего, и прекращай меня лапать, не для тебя меня родители растили. — Он резко наклоняется и выдыхает мне в губы:

— Я тоже нехилое участие принимал в твоём воспитании, если уж быть до конца откровенным. Сама недавно про подгузники вспомнила, а я делал гораздо больше… — И взгляд такой красноречивый, что мне стало не по себе. — Ты стала моей, как только я взял тебя на руки, и ничего не изменишь, поверь, я пытался.