Одержимые наследники. Дамасский жасмин. Книга третья

Снова боль и обида, замешанные на дикой страсти и потребности друг в друге…

– Почему, Фахд?– говорит, задыхаясь от кома обиды в горле, со всей мочи ударяя его по плечам,–  за что? За что ты меня так наказываешь? Почему столько времени ни одного теплого, родного слова от тебя, словно ты компьютер, а не человек? Ты разлюбил меня?

– Молчи, Люльти, молчи, пока я не отшлепал тебя как следует… Ты прекрасно знаешь, в чем дело… И мы сегодня очень обстоятельно с тобой обо всем поговорим, но сначала… Сначала снимай с себя все… Я хочу…– последние слова он прохрипел,–  Аллах, сколько всего я с тобой хочу…

Они не дошли до спальни.

В первый раз это случилось прямо на полу в гостиной. Фахд был жутко нетерпеливым, до трясучки, до покраснения лица и игры твердых желваков на лице. И в то же время, все время осаживал себя, усмирял, берёг ее… А она просила так отчаянно много, так отвязно, так страстно… Так нагло раздвигала все шире и шире перед ним ноги, умоляя забрать ее всю, без остатка…

Потом наступила фаза нежности… Обнаженные объятия перед большим зеркалом.

Его руки на ее животе… Странное, новое ощущение… Ее кожа такая теплая… Натянутая… А там… Внутри… Новая жизнь… Их жизнь на двоих…

Амаль накрыла его руку своей.

– Уже конец третьего месяца… Я… не знаю, может придумываю сама себе, врачу еще не говорила, но… Вчера я почувствовала шевеление малыша… Такое странное чувство… Словно внутри тебя бьется пульс… Послушай…

Фахд прислушался к своим ощущениям. Вмиг вся кровь прилила к его руке, покоящейся сейчас на животе Амаль.

Сердце отчаянно било где- то в районе горла. Нежно коснулся губами ее теплой ароматной шеи. Блаженство… Она рядом… Его… Родная… Ради этого ощущения он готов отдать в этом мире все, что имел…

– Чувствую…–  сказал и невольно прослезился, поймав в отражении зеркала и ее подернутый влажной блестящей поволокой взгляд.

– Я так люблю тебя, Фахд,–  сказала она и расплакалась в полную силу,–  без тебя не хочу ничего… Жить не хочу… Скажи, что и ты любишь…,–  всхлипывала, давясь слезами.

Повернул ее к себе, снова поцеловал, пробежав губами по носу и скулам, слизал слезы.

– Глупая… Больше жизни люблю…–  прошептал нежно на самое ухо.

Выдохнула облегченно.

– Зачем, Амаль, зачем ты это натворила? Что теперь делать?– спросил он, крепко прижав ее к груди. Раскачивая их из стороны в сторону.

Она плакала в голос, грудь сотрясалась от рыданий, и только его теплые объятия немного сглаживали эту амплитуду драматичных колебаний эмоций.