А сегодня, она ехала по кипрской трассе в неизвестность, с молодым сыном Васеля Увейдата… Мертвая для всего мира…
– Не грустите, все хорошее впереди… Не стоит цепляться за пустоту прошлого… В чем смысл?
Наверное, он был прав… Что она, собственно, теряла? Что у нее было? Она сейчас не про бриллианты и дорогие вычурные, брендовые платья, которые ненавидела всей душой… Она поэтому- то и оставляла все это мнимое богатство с чистой совестью… Такие вещи никогда не приносили ей удовольствия… Все, что у нее было- это пустота.
И женщина увозила ее с собой… Кто- то бы мог сказать, что она наглая, зарвавшаяся нахалка, не видящая в упор своего счастья, не ценящая сильных чувств, такого великого мужчины, да, пусть болезненных, пусть жестоких, но зато каких ярких, каких одержимых… Нравоучители бы настаивали, что любовь восточного человека такой и бывает- она, как пустыня, безжалостна, но невыносимо притягательна… Вот только Юлианна давно знала правду… И именно эта правда и съедала ее изнутри… Иногда ей казалось, что она со многим могла смириться, многое принять, но не то, что было на самом деле… Это ее и разъедало изнутри, как кислота…
Айя- Напа их тоже встретила сонными улицами.
В центр города они не заезжали, сразу отъехали к морю и, буквально через минуту, пересели в лодку, на пути к яхте. Юлианне только оставалось поражаться, как же у Карима все было схвачено, организовано… Везде свои люди- оперативные, молчаливые… Она только и делала, что оглядывалась по сторонам, то и дело бросая задумчивые взгляды на Карима, для которого все происходящее, казалось, было абсолютно обыденно, обкатанно… Зато она, напротив, ощущала себя героиней какого- то приключенческого фильма… Все было до невозможности сюрреалистично, и если бы не обстоятельства, она бы запоминала этот день, как самое яркое свое приключение… В душе сверкнула тусклым светом надежда… А вдруг все сложится, вдруг она и правда станет свободной и счастливой, и тогда этот день действительно будет самым ярким ее воспоминанием… День освобождения… Они уплывали все дальше и дальше от берега, но она все еще видела огни острова… А потом повернула глаза на открытое море и обомлела… Они уверенно приближались к яхте, от вида которой, даже у видавшей всю роскошь мира Юлианны отвисла челюсть…
– Арендуете? – Спросила, не выдержав, пораженно.
– Обижаете.
