Одержимые наследники. Дамасский жасмин. Книга третья

Даже, таблетку от головы ни раз не выпил, за всю жизнь. Зачем тогда он придумал этот нелепый бред? Почему не мог сказать прямо, что хотел остаться… с ней… дома…

Говорить откровенно, признаваться было все сложнее… Может быть потому, что впервые Анвар робел перед женщиной… Впервые чувствовал себя идиотом… А он чувствовал-  слишком много гадостей он Маду наговорил, чтобы вот так вот, сейчас, взять и исправить все, одним признанием… Да и в чем признаться? «Мадлен, извини, я тут долго думал о том, что было между нами, вспоминал нашу ночь в Пальмире, и… понял, что это был лучший секс в моей жизни» … Сам себе засмеялся… Звучит убого… Он убогий… Снова ощущение… ему шесть лет, и он не знает, как себя вести с новоявленными родственниками, обрушившими на него, тяжесть многомиллионного богатства семейки Дибов… Неуверенность, взращиваемая матерью годами, заполняла изнутри.

Возвращаясь в тысячный раз к мыслям о том, что было между ними в пустыне, он снова и снова понимал, что хотел бы повторения… Помнил ощущения, когда был в ней… Раньше ему казалось, что это от наркоты было так хорошо, от того, что представлял на ее месте другую, но… Эта самая другая ведь была потом у него… И с ней мужчине не было так хорошо… Анвар помнил секс с Амаль… Красивая, молодая, невинная, узкая… Все, что он мог озвучить сам себе… Его не трясло от их ночи, по телу не лилась патока пережитого кайфа, он не дрожал в нестерпимом ожидании повторения… Анвар помнил взгляд Фахда на ней, в день их свадьбы, и мысленно благодарил Аллаха, что все сложилось так, как нужно, потому что друг, как раз, сходил по Амаль с ума.

А потом Мадлен призналась… Не специально, случайно, в сердцах.