Одержимые наследники. Дамасский жасмин. Книга третья

И, конечно же, чертовски молод и красив. На нем белая льняная рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц, и немного оголяющая волосатую курчавую грудь, а еще идеально сидящие льняные штаны. Белый цвет красиво оттеняет его золотистый загар. На нем нет типичных атрибутов роскоши-  дорогущих массивных часов, печаток на пальцах в стиле «Версаче», непонятных цепей или кричащих о своей цене лейблов на одежде, но никто никогда не ошибется в том, что он богат и шикарен… Потому что он сам фирменный… По нему видно… Как он стоит, как ходит, как смотрит…

– Пойдем в лодку, хочу есть, у нас столик на восемь вечера…

– Карим, подожди,–  пасует она,–  ты же понимаешь, что мне тридцать семь лет… Я не могу показаться в таком виде перед публикой…

Он хмыкает, не останавливаясь, невозмутимо направляясь к лодке и решительно протягивая ей руку, чтобы помочь на нее забраться.

– Во- первых, тебе уже не тридцать семь, а двадцать семь… В новом паспорте… А во- вторых,–  разворачивается к ней, смотрит очень двусмысленно… Так, что опять у нее мурашки по коже,–  ты выглядишь очень круто, Юля… Глаз не оторвать.

Она лишь глотает его слова… Тяжело вздыхает и молча следует за ним, как загипнотизированная, вкладывает свою ладонь в его протянутую, чувствует, как в местах соприкосновения их тел все начинает гореть… Неправильно, наивно, самонадеянно, запретно…

Сидеть в лодке неудобно.