Одержимые наследники. Дамасский жасмин. Книга третья

Многие из его соплеменников не любили таких худышек, предпочитая сочные формы подчеркнутой стройности, даже хрупкости, но его, почему- то именно в ней это цепляло, хоть он был еще тот любитель помять аппетитную, женскую грудь у какой- нибудь телки… Но одно дело-  телки, которых набивалось сюда на яхту или в его дом с бассейном в Айя- Напе до отказа, когда устраивал шумные вечеринки, другое-  она… ее хотелось не мять, ее хотелось открывать, как конфетку… Пробовать, смакуя, обнаруживая все новые и новые оттенки вкуса… Усмехнулся сам себе… Посмотрел на аквамариновую гладь моря… Что бы сказали родители, увидь их вместе? Да и плевать… Отец вообще бы не одобрил ничего из того, чем он занимался по жизни… Как- то ведь зашел разговор о хакерах… Он выразился недвусмысленно-  они такие же преступники, как и обычные воры, и то, что они работают не руками, а мозгами, дескать, вдвойне постыдно… Когда Карим, сам не понимая, зачем, попытался возразить, что есть и «белые хакеры», правильные, наоборот, работающие на благо страны, ведь взломать можно не только то, что работает по правилам, но и вне закона… Но тот лишь скептически махнул рукой… Карима, правда, такая реакция отца мало зацепила… Когда он вообще прислушивался к чужому мнению? Когда вообще для него были важны эти условности общества… Люди, следующие в фарватере мнения окружающих, всегда для него казались смешными и недалекими… Он даже Амаль не раз говорил, что дико ей сочувствует-  принцесса, вынужденная сковывать себя рамками, похлеще любого раба…

Мысли снова вернулись к Юлианне.

На самом деле, он приметил ее еще на свадьбе сестры… Возможно потому, что ее стеклянный, отстраненный ото всего взгляд сильно выбивался на фоне противоречивых, но весьма предсказуемых трех видов эмоций, присутствующих на лицах гостей-  восторга и сентиментального трепета одних, зависти других, любопытства третьих… Ей было все равно, настолько, что подойди к ней и резко спроси, где она, с трудом бы ответила сразу… Оболочка здесь, среди помпезного арабского веселья, а где же реально она сама? Где ее мысли?

Не такая, как все… Другая… С какой- то своей тайной, нерассказанной историей… И цербер рядом… Пуп земли, ревностно, до удушья, дергающий невидимую цепь, повешенную ей на шею… Помнил, как невольно перевел взгляд на Фахда.