Один на один с Драконом (СИ)

Бабушка бы поняла, — начала я издалека.

Я медлила, подбирая слова. Ничего вразумительного не пришло на ум, поэтому проговорила:

— Я жду ребёнка. — И, понизив голос, добавила: — Это не всё. Когда меня расспрашивали, ещё на звездолёте, я сказала не всю правду.

Александра Владимировна нахмурилась ещё сильнее.

— Подожди, — произнесла она после секундного колебания, поднялась, прошла к входному проёму, выглянула наружу, осмотрелась, а после плотно затворила дверь.

— Как ребёнка?! — переспросила слишком громко.

Тон её голоса выдавал крайнее недоумение.

— Всё объясню. Только то, что я скажу, не для чужих ушей, — выдала я тихо.

Когда мама вернулась и устроилась рядом, я сбивчивым шёпотом начала свой рассказ. После первых фраз брови матери поднялись, а глаза сделались такими, словно та вот-вот начнёт метать молнии. Мне стало страшно и неловко смотреть ей в лицо. Я опустила глаза.

— Продолжай, — велела мама, будто подчинённому на работе.

Я поведала о том, в каком была отчаянии, оказавшись в полном одиночестве на чужой планете, как встретила в ущелье врага, как он спас меня от жутких тварей, только чтобы убить, но не убил.

Я говорила, и с каждым словом лицо матери белело, теряло краски. Она смотрела ошарашенно и больше не перебивала. Рассказала, как мы сближались, преодолевая трудности и тяготы жизни на дикой планете, как Кай раз за разом меня спасал, как стал светом во тьме безысходности. Я шептала слова и всхлипывала от нахлынувших эмоций.

Мама склонилась ко мне. Случайный свидетель, должно быть, подумал бы, что я, как в детстве, делюсь с ней ребяческой тайной.

Я замолчала. А грозная Александра Владимировна не нашла, что сказать.

Повисла гнетущая тишина, нарушаемая моими всхлипами.

— Аня, как же так? — ошарашенно вымолвила мама после долгой паузы.

Неверие читалось на её лице. Она долго молчала.

Я нащупала под больничной сорочкой кулон с кристаллом, сжала его и, не выдержав, снова расплакалась.

— Главное — ты жива. Жива! Я чуть с ума не сошла… — проговорила мама порывисто.

Глядя на её взволнованное лицо, я впервые устыдилась того, как о ней думала. Всю жизнь мне казалось, что я ей не нужна: лишняя обуза, нежеланный ребёнок. Я давно стала взрослой, но детские обиды терзали, причиняли боль.

«Может, всё не так? Может, она меня всегда любила, только не могла быть матерью, не успевала в бесконечной карьерной гонке?» Мы стали ближе лишь после смерти бабушки, увы, ненадолго, меня ждала станция «Рея».