Один на один с Драконом (СИ)

Дракон задумался, отвернулся.

Совсем стемнело. Влажный воздух стал прохладным. В чаще леса то там, то здесь раздавались шорохи. Эти звуки казались далёкими. Видно, никто из зверей не решался подойти к яркому пламени костра. Шакалы больше не заявлялись. По крайней мере, пока.

— Почему вы так много знаете про людей? Как ты выучил наш язык? — я решила обсудить это.

Кай повернулся ко мне. Он нахмурился, пожал плечами и поделился:

— Человек очень громкий. Вы не скрывать свои радиосигналы.

«Да, это так. К концу двадцатого века мы даже стали специально посылать сигналы в далёкий космос».

Я задумалась на пару секунд, а потом задала вопрос, интересовавший меня больше всего:

— Ты сказал, что у вас нет постоянной пары. Что это значит? У вас не принято вступать в отношения с противоположным полом?

Выражение его лица изменилось.

— Ты много говорить, — резко произнёс Кай.

Такая перемена настроения выглядела странно. «Вот что такого я сказала?»

— Ты идти спать, — сказал дракон не терпящим возражения тоном.

— Ладно, — бросила я.

Нога и плечо жутко болели, а у костра мне стало жарко. Потому решила не спорить.

Ближе к утру начался озноб то ли от холода, то ли от температуры. Я металась в спальном мешке, стараясь найти удобную позу. Нога и плечо горели. При каждом шорохе от моей возни Кай раздражённо вздыхал. Сон его был чутким, словно у хищника, готового вскочить на ноги при малейшей опасности. Я явно мешала ему уснуть. В конце концов, дракон спросил:

— Идти сюда. — Кай распахнул свой спальник.

Я удивлённо уставилась на него в полутьме. Тусклые всполохи пламени едва освещали шатёр. Снаружи моросил дождь.

«Какого чёрта? Чего мне смущаться?» — подумала я и неловко забралась в его спальный мешок, расправила свой и накинула сверху.

Дракон обнял меня, как в первую ночь на этой поляне. Было неловко, зато тепло. Вскоре Кай засопел. Я перестала дрожать, но сон не шёл. К моей спине прижимался обнажённый торс Кая. Это вызывало странное смятение. «Как нелепо оказаться здесь, наедине с врагом».

В круговороте событий я не позволяла себе думать о том, что будет дальше, увижу ли дом. Внутри словно вырос защитный барьер, и на первый план вышло выживание в чужом, враждебном мире. А сейчас рухнула стена, в голову полезли мысли о безысходности моего положения. «Никто не прилетит на помощь. Никто, возможно, даже не знает, что я здесь».

Защитный барьер треснул, душу наполнило горькое чувство отчаяния.