Один раз в миллениум

— Когда вы говорите, — продолжал Дронго, — сразу ясно, что вы не умеете врать. И ваша заминка выдает вас с головой. Что еще вы хотели бы нам сообщить? Вы сразу ушли от дома?

— Да, — кивнула Нина.

— И больше туда не возвращались?

— Нет. Я пошла вниз по Тверской. Мне нужно было зайти в «Детский мир».

— Понятно. И, тем не менее, я хотел бы знать, что еще вы хотите нам сказать.

Она посмотрела на Халуповича, потом на женщин, сидевших за столом.

— Когда вы услышали о смерти Ольги, то крикнули, что знали.

Так, во всяком случае, сказал Эдуард Леонидович. Но позже, когда стало ясно, что никто из посторонних в здание компании не входил, вы от своих слов отказались и ничего не стали комментировать. Я могу узнать, что именно вы знали и почему теперь не хотите говорить об этом?

Нина молчала. Было слышно, как тяжело она дышит.

— Не мучайте, — мрачно попросил Халупович, — давайте ее отпустим.

— Она что-то знает, — уверенно заявила Оксана Григорьевна.

— Что еще вы хотите нам сообщить? — вмешалась Линовицкая.

— Вам лучше рассказать это сейчас, — добавил Дронго.

— Я там… я видела… — начала, запинаясь, Нина. — Я слышала, как они ругались…

— Кто ругался? Что вы хотите сказать? — не поняла Линовицкая.

— Когда я уже подходила к «Детскому миру», то услышала за спиной разговор.

Нина, наконец, посмотрела на Халуповича. И в ее глазах была твердая решимость выговориться до конца,

— Я услышала спор. Мужчина сказал, что найдет и убьет этого донжуана, а она — что согласилась приехать сама.

— О чем ты говоришь?! — воскликнул пораженный Халупович.

— Вы говорите о… — Дронго наклонился к Нине и что-то прошептал ей на ухо.

Та, испуганно взглянув на него, кивнула.

— Это вы позвонили Халуповичу, чтобы предупредить об опасности? — понял Дронго.

— Да, я сказала, что ему грозит опасность. Закрылась носовым платком и произнесла это измененным голосом.

— Это ты мне звонила? — изумлению Эдуарда Леонидовича не было предела. — Но почему, зачем?

— Может, вы нам, наконец, объясните, что происходит? — раздался несколько раздосадованный голос Линовицкой.

 — Кто там спорил? О чем вы говорите? Кто хотел убить Халуповича? И кто отговаривал?

— Это была я, — вдруг произнесла Фариза.

И все обернулись в ее сторону.

Глава восемнадцатая

— Ты хотела меня убить?! — не поверил услышанному Халупович. — Это была ты?

— Я действительно спорила с человеком, который тебя не знал, но сказал, что хочет тебя убить, — объяснила Фариза.