Один раз в миллениум

Во - вторых, он сотрудник милиции. А соседка Халуповича сказала, что поздно вечером у дома появился неизвестный сотрудник милиции. Очевидно, он был в форме. Так это был ваш брат?

— Он, — кивнула Фариза, — он здесь в командировке. Но вы напрасно думаете, что он хотел убить Эдуарда. Скорее, он шутя, говоря об этом.

— Почему? — спросил Халупович. — Он думает, что я могу начать к тебе приставать? Или попытаюсь изнасиловать? Он что, ненормальный?

— Он вполне нормальный человек, — печально улыбнулась Фариза, — просто ты ничего не знаешь, Эдуард.

Он немного ревнует меня к тебе до сих пор. Давай лучше отпустим твою секретаршу, чтобы она отдохнула. А потом поговорим с тобой. Ты многого не знаешь, Эдуард.

— Вы больше ничего не хотите сказать? — спросил Бозин, обращаясь к Нине.

Та отрицательно покачала головой.

— Тогда можете идти. И приготовьте нам крепкий кофе, — неожиданно попросил Бозин.

— Хорошо, — она вышла, не решаясь взглянуть на Халуповича.

— Хороший она человек, — одобрительно сказал Бозин и, уже обращаясь к Фаризе, спросил: — А почему ваш брат так ненавидит Халуповича? Разве они знакомы?

— Нет, — ответила Фариза, — никогда не встречались.

— Тогда в чем же дело?

— Это давняя история, — начала объяснение Фариза. — Мы действительно встречались с Эдуардом много лет назад. Так давно, что иногда мне кажется, будто это случилось в другой жизни.

Халупович молчал, глядя на нее.

— Мы были молоды, — сказала Фариза. — В общем, нужно представить себе ситуацию. Провинциальный город.

Все друг друга знают. Мои встречи с Эдуардом ни для кого не были секретом. Он мне тогда очень нравился.

Она замолкла, словно подыскивая нужные слова. И затем продолжала:

— Он довольно быстро уехал, а меня хотели выдать замуж по нашим обычаям за сына одного нашего знакомого. Я, конечно, не хотела. Он мне не нравился, да и замуж я не собиралась. Родители настаивали. Отец не особенно, но мать очень серьезно. А я к тому времени закончила институт и взяла распределение в другую область, — она повторяла то, что успела рассказать Дронго.

Затем снова замолчала, на этот раз надолго. И наконец, сказала:"

"— Мне пришлось рассказать матери о встречах с Эдуардом, чтобы она разрешила мне уехать. Мать такого «позора» не перенесла. У нее случился инсульт, и она долго болела. Мой брат узнал об этой истории через много лет. Конечно, он не питает особо нежных чувств к Эдуарду. Я не хотела сюда приезжать, не хотела заново огорчать и мужа, и брата.