Фанза Лю Чжэньго была добротно построена и охранялась часовым у двери и парой патрульных вокруг. Начали работу с внешней охраны. Первый часовой переминался с ноги на ногу возле ворот — тихий шаг, молниеносный бросок ножа, и тот оседает, я лишь успел подскочить, чтобы тело при падании не нашумело. Второй патрулировал справа — меткий выстрел из ПР-92 с глушителем, и он падает, немного громыхнув выроненной винтовкой. Третий у входа слышал шум и встрепенулся, но в этот момент также получил пулю между глаз.
Я остался держать периметр, Никита и Лёха проникли внутрь через боковую дверь.
Внутри царила тишина, нарушаемая только храпом двух хунхузов, что оставалась последним рубежом охраны на пути к главарю — их обезвредили почти одновременно: синхронными ударами в область сердца.
Лю Чжэньго спал наверху, в компании двух молодых девушек, по виду совсем еще юных. Алексей первым оказался в спальне: главарь проснулся от легкого шороха, но не успел даже схватиться за оружие, когда мощный удар по голове отправил его в беспамятство.
Пришлось изрядно ударить рукояткой пистолета, и то поначалу подозревая, что такому бугаю может и не хватить, но обошлось. После чего Леша с Никитой принялись вязать бессознательное тело главаря китайской банды.
Примерно в это же время я, наблюдая за округой почувствовал движение, и в падении сделал в ту сторону два выстрела, и в тот момент пуля, предназначавшаяся моей голове, выбила щепки из стены стоящей за мной фанзы. Это оказался тот самый европеец Джек, жаль, но поговорить по душам с ним уже не удастся.
— И как только развязался ублюдок? Ведь спеленали то его на славу. — подумал я.
Когда мы убедились, что больше никого из бандитов не осталось, то пробежались по оставленным телам хунхузов и бегло собрали оружие, что принадлежало бандитам. Совсем не хочется, знаете ли, чтобы высыпавшие любопытные местные жители в тебя стреляли, перепутав или с другой какой корыстной целью.
Леха остался контролировать надежно связанного главаря, а мы с Никитой побежали к пленным.
— Славяне есть? — Спросил я достаточно громким голосом, который перебудил большинство рабов.
— Илья, Илья, я здесь! — сразу же раздался из лачуги голос Машки.
Я открыл засов на двери, запирающийся на ночь, и из двери сразу же выметнулась сестренка в какой-то грязной пропахшей хламиде. Она сразу принялась рыдать, а из двери стали с опаской, озираясь по сторонам выходить бывшие пленники один за одним.
