"
"Когда мы спустились ещё на примерно 40 ступеней, всего по ощущениям метров на двадцать от уровня земли, то попали в приличный по размерам зал, где сразу увидели железные клетки.
В первой же из них, в лучах многочисленных факелов, закрепленных на стенах в специальных держателях, я разглядел сестренку.
— Санька! — вырвалось опрометчиво у меня.
— Илья, стой! — испуганно закричала она…
Глава 10
Усадьба в Далате: Военно-полевая хирургия
— Илья, стой! — раздался из клетки Санькин крик, а свет факела озарил на ее лице неподдельный испуг.
Тут же из-за столба, подпирающего свод зала, выступил человек — весь облик его говорил об аристократическом происхождении. Ни слова не говоря, он нажал на спусковой крючок своего револьвера, и в ту же секунду раздался выстрел. Все произошло так быстро, что я не успел среагировать должным образом. Мне удалось лишь немного дернуться в сторону. Пуля, вылетевшая из ствола, который был направлен мне в область сердца, попала в правую часть груди, однозначно пробив лёгкое.
Меня отбросило назад, в сторону лестницы. Лёха и Никита, находясь метрах в пяти позади меня, среагировали в ту же секунду. Сразу раздалось два сдвоенных выстрела из пистолетов. Этому аристократу с горделивой осанкой и властным взглядом две пули прошили обе руки. От такого дуплета он не удержался на ногах и сделав шаг назад, выронил оружие, завалившись на спину.
— Илья! — закричала Санька и стала судорожно дергать решётку. Братья метнулись ко мне и начали бинтовать грудь, достав из подсумка приготовленный на такой случай кусок материи.
Состояние хреновое. Лёгкое пробито; рана кажется серьёзной, но пока держусь.
Я практически сразу почувствовал затруднённое дыхание. Изо рта вырвался кашель с кровью. Никита, заметил пенистую кровь в ране. В тишине пещеры раздался характерный сосущий звук, когда я пытался сделать пару глубоких вдохов, отозвавшихся сильной болью в области ранения, головокружение и слабость накрывали меня.
Леха шагнул к клетке, отодвинув массивный металлический засов, освободили сестренку.
Девчонка бросилась ко мне, мотая слёзы и сопли на кулак.
— Угомонись, Санька! — сказал ей Никита, — всё будет хорошо.
Лёха в это время осмотрел арестованного аристократа — того, что подловил меня в момент, когда цель, к которой мы шли, преодолевая огромные расстояния, казалось, нами была достигнута.
К этому ублюдку у нас множество вопросов, чтобы вот так за здорово живешь, дать ему умереть.
