– Еще раз так сделаешь, без пальцев останешься, – пообещал мальчишка, одним плавным движением убирая кинжал от его шеи и отправляя его в ножны. Вместе с тем он отпустил руку казака и сделал шаг назад.
– Сказано ж тебе, Митрий, уймись, – зарычал хорунжий. – Ты б для начала в глаза им глянул. Они с самого начала смотрели так, словно целились. А теперь, вон, у всех холки дыбом, того и гляди рвать кинутся. Похоже, попробовали крови волчата? – уточнил он, вопросительно посмотрев на Елисея."
"– Кони все трофейные, – коротко усмехнулся Елисей одними губами.
– Сироты это казацкие. Я их полтора года пестовал да натаскивал. Так что не смотрите, что молоды. Злости в них в каждом на троих хватит.
– От, значит, как, – задумчиво кивнул хорунжий, который по возрасту был самым старшим в подъехавшей группе. – Слыхал я разговоры про школу вашу, да думал, блажь это. Байки досужие. Выходит, правда всё.
– Правда, – коротко кивнул Елисей.
– Добре, – вздохнув, кивнул подъесаул. – Раз уж так все оно сложилось, то пусть будет, как будет.
Место вам под стоянку выделим рядом с полусотней. Как ни крути, а атаман своим приказом велел, что пластуны твои мне подчинены. Ты сам-то с нами? – уточнил он у Елисея.
– Нет. У меня свой приказ, – мрачно качнул Елисей головой. – В школу новых рекрутов набирать.
– А кто ж тогда за старшего у них будет? – не понял подъесаул.
– Вот он, Андрей, – хлопнул парень по плечу самого старшего подростка. – А помощником у него Мишка. Не смотри, что годами невелик. Дело свое паренек добре знает.
– Я смотрю, у тебя все как в хорошем отряде устроено, – одобрительно кивнул хорунжий.
– А это и есть отряд, – твердо ответил Елисей, глядя ему в глаза. – И потому приказы им должен отдавать кто-то один. Тот, с кого потом и спрос будет. Раз уж приписали выучеников к полусотне твоей, то и отвечать за них ты будешь, – не громко, но так, что притихли даже кони, ответил Елисей. – И учти, подъесаул. Мне за тебя атаман ручательство давал. За каждого из этих мальчишек я с тебя спрашивать стану.
Так что, прежде чем приказ им отдать, трижды подумай.
– Уймись, казак, – выступив вперед, так же твердо ответил хорунжий. – Седых – подъесаул толковый и за людей своих душой болеет. Так что не изволь беспокоиться. Дурного не прикажет. А в остальном, думаю, твои волчата и сами справятся.
– Прости, не знаю, как величать тебя, хорунжий, – чуть улыбнулся Елисей.
– Нагайкин, Демьян Степанович.
– А Ефим Степанович Нагайкин не родственник тебе? – удивился Елисей.
