На прилавке, к его огромному удивлению, лежали две подзорные трубы разного размера и полевой бинокль. О любой оптике тут можно было только мечтать, и вдруг такая удача.
Отодвинув плечом какого-то мужичка, что с интересом крутил в руке еще один бинокль, только уже морской, парень взял в руки длинную трубу и, аккуратно наведя ее на склон горы, удивленно хмыкнул. Кратность была примерно в три с половиной единицы. Проверив малую трубу, Елисей осторожно положил приборы на заботливо расстеленную продавцом тряпицу, посмотрев на торговца, задумчиво поинтересовался:
— Почем товар отдаешь, хозяин?
Задумчивость парня вызвал внешний вид продавца.
Интеллигентного вида молодой человек лет двадцати двух — двадцати пяти с круглыми очками на носу и тонкими, музыкальными пальцами. Из-под шляпы выбивались светло-русые волосы, а глаза голубые смотрели на возможных покупателей с заметной опаской. Похоже, паренек продавал свое имущество вынужденно, а делать этого совершенно не умел.
— Бинокль десять рублей за малый.
Пятнадцать за средний и тридцать за большой, — сглотнув, негромко ответил парень. — Трубы по семь и по четырнадцать.
— Малый? — не понял Елисей и, только повернувшись с стоящему рядом мужичку, увидел у него в руках театральный бинокль. Изящную вещицу со складывающейся ручкой. Оптика в медном корпусе, ручка костяная, с резьбой. Сразу видно, делалось на заказ для женщины.
— Позволь, уважаемый, — решив не церемониться, спросил Елисей, забирая вещицу у мужичка.
— Оптика полуторакратная, похоже. Хотя для театра больше и не надо, — проворчал он, приложив бинокль к глазам.
— Да, вы правы, — оживился продавец. — Это театральный бинокль.
— Еще и делался для женщины, — усмехнулся Елисей. — Маменькин, небось.
— Откуда вы знаете? — растерялся студент. Именно так Елисей решил про себя называть его. Уж больно смахивал на киношного Шурика.
— Видно, — пожал Елисей плечами. — Трубы вот эти, небось, от дедов офицеров остались. По всему видать, не новые, но ухоженные.
Вон, на футляре дырка рваная. Осколком, похоже, зацепило. Этот вон бинокль морской. Тоже не новый. А этот, полевой, поновее будет.
— Удивительно, — растерянно пролепетал студент. — Вот так, с одного взгляда, и почти все верно угадали. Вы правы, это от предков моих осталось. Отец помер, а мать болеет. Вот и пришлось ее сюда везти, на лечение. И как оказалось, жить здесь дорого. Вот и приходится… — студент удрученно развел руками.
