А еще порох и свинец нужны. Про капсюли я и не вспоминаю, — угрюмо пожаловался прапорщик, которого такое положение вещей явно вывело из себя.
— А за огненный припас сколько хотят? — спросил парень, чувствуя, как кровь начинает бить в висках от ярости.
— Еще сотню.
— Ну, с жалованьем сами разбирайтесь, а двести рублей я завтра занесу, — помолчав, тихо пообещал Елисей. — Есть у меня, где занять. Только вы мне того интенданта покажите.
— Зачем? — насторожился прапорщик.
— В рожу эту продажную плюнуть хочу, — рыкнул парень и, не прощаясь, ушел.
Выйдя к воротам, где его терпеливо ждал Митя, Елисей тяжело вздохнул и, окинув студента мрачным взглядом, сказал:
— Вот теперь можно и маменьку твою навестить. Только сначала давай в лавку при пекарне зайдем.
— Зачем? — не понял Митя. — Дома все есть. Уж чаем маменька вас точно напоит.
— Ох, Митя, и чему тебя только в гимназиях учили, — вздохнул Елисей. — Ну не ходят в гости с пустыми руками. Не ходят. Тем более к даме.
— Хм, а вы точно из казаков? — смутившись, спросил студент.
— Ты больше тут так не шути, — негромко предупредил его парень. — Сразу нагайкой поперек спины огребешь. И на происхождение не посмотрят.
— Извините, — еще больше смутился Митя.
— Бог простит, — отмахнулся Елисей, про себя добавив: «Горбатого могила исправит».
Они дошли до нужной лавки, и тут оба молодых человека конкретно зависли. Оба просто растерялись перед огромным выбором булочек, пирожных, пирогов, пряников и тому подобных вкусностей. Плюнув на условности, Елисей принялся набирать всего по три штучки.
По количеству едоков. В итоге, оставив в лавке полтора рубля, они вышли на улицу, обвешанные бумажными кульками, торбочками и коробками по самые уши.
Добрались до дома, в котором Митя с маменькой снимали комнаты, они быстро. Первым делом, пройдя на кухню, они разгрузились и поспешили поздороваться с хозяйкой. Точнее, с Митиной маменькой. Увидев Елисея, женщина улыбнулась с заметной радостью, насторожившей Елисея, и, попросив сына поставить самовар, предложила парню присесть.
«Похоже, разговор будет непростой», — подумал Елисей, усаживаясь на указанный стул.
* * *После получения денег вопрос снабжения крепости заметно ускорился. Прапорщик, которому Елисей передал двести рублей ассигнациями, долго не мог поверить собственным глазам и то и дело порывался начать задавать неудобные вопросы. Но парень был готов к этому и с ходу заявил, не давая ему опомниться:
— Я тут местным мастерам несколько своих придумок на изготовление дал.
