Послышался шорох шагов. В холле появились слуги и служанки, принесшие домашние сапоги для прелата и интрессы. А когда те переобулись, к столу стали выносить разогретые остатки гуся, свиные ребрышки, жареную рыбу в сметанной подливке, а еще маринованные грибы, моченые яблоки и сливы.
Не успели господа распробовать принесенное, как подоспела молочная кукурузная каша с ванилью и зажаренными сливками.
На чашу с фруктами места не хватило, и слуги внесли еще один стол.
82
После позднего ужина, когда прелат наконец остался один, в холл к нему вышел распорядитель Базелс, не ложившийся раньше хозяина, поскольку его светлость занимался делами допоздна.
– Ну, что там?
– Привезли четыре сотни песчаного камня. Я все проверил, камень без трещин. Расплатился серебром, как и велели.
– Сложили под навесом?
– Под дальним, ваша светлость, там, где конюшня. А в ближнем у нас бревна и двухдюймовая доска, оттуда их удобнее к пристройкам носить…
– Правильно сделал. Говори дальше.
– Прачечную почти закончили. Осталось водоток починить, но олова у нас маловато, а в городе оно теперь дорого, да и далеко возить.
Я приказал снять с казарменной крыши, все равно оно там мятое, а крышу мы смоленой дранкой покроем на рыбьем клею.
– А в дождь устоит? В мороз не потрескается?
– Устоит, ваша светлость. В моем родном Устердарме половина крыш таким образом держится, местами лет по тридцать, а то и более, безо всякого ремонта.
– Ну что же, делай, раз знаешь, препятствовать не буду. Что с псарней?
– С псарней хорошо, ваша светлость…
– Да ты присядь на диван, небось замучился бегать? – сказал прелат, довольный тем, как быстро новичок озаботился всеми делами замка.
– Благодарствую, ваша светлость, – ответил Базелс, присаживаясь на краешек дивана. – На псарне хорошо, собачки успешно пережили невзгоду и не болеют. В конюшне гнедая захромала…
– Это которая из Картрейда привезенная?
– Нет, ваша светлость, картрейдская кобылка в полном здравии, и по ней жеребец тоскует, из Гнядина.
– Гнядинского не допускать ни в коем случае! – заволновался прелат.
– Он нам породу испортит. Гнядинских с картрейдскими мешать никак нельзя, это всякому известно.
– Никто и не думает, ваша светлость, это я так, к слову. А захромала гнедая, которая из Пилоно. Конюх говорит, о настил бабкой ушиблась, а коновал велел делать компресс из пареного сена.
– Делают?
– Сегодня первый день начали."
"Они помолчали. Прелат собирался с мыслями, а распорядитель напряженно ждал нового вопроса.
