Я даже подставку снимать не стал, так что голова у него вращается совершенно свободно и бывает… О, смотрите!
Бекет взглянул на «капитана» и увидел, как тот поворачивает в его сторону голову со смятым, аляписто разрисованным лицом. Движение было медленным, как будто капитан внимательно следил за непрошеными гостями.
– Не пугайтесь, глобус на подставке крутится легко. Мы топаем по трапу, от этой вибрации голова и поворачивается.
– Да, похоже, – согласился Бекет. – А как капитан отреагировал на ваш подарок?
– Пренебрег…
Лейтенант вышел на платформу и перевел дух.
– Сколько я ни просил его взглянуть на мой подарок, он не согласился. Говорит, сами решайте свои проблемы, вы команда и все такое… Вот тогда я и решил его сюда притащить и поставить напротив капитанской каюты. Думал, выглянет, заинтересуется и обязательно выйдет посмотреть.
Лейтенант достал из кармана брюк расческу и принялся прихорашиваться.
– Он у нас строгий, любит, чтобы по форме и все такое.
Причесавшись, Эльяно убрал расческу и продолжил рассказ:
– И вот в ночную вахту я сюда тихонько пробрался и спрятался вон за теми вентиляционными шкафами.
А страшно ведь, освещение сокращенное, кругом тени мерещатся. Но я сижу, жду. И что бы вы думали? В два-тридцать капитан выходит из этой двери, – лейтенант указал на дверь капитанской каюты. – Ме-е-едленно так. Подходит, значит, к своему близнецу и о чем-то его спрашивает. Тот ответил, и они разговорились. Я обрадовался, что они поладили, и незаметно ушел.
Эльяно одернул свой китель и смахнул с плеча Бекета невидимую пылинку.
– Ну что, идем?
– Идем. Только вы первый.
– А-а, майор, боитесь? – усмехнулся Эльяно и погрозил пальцем. – Ну ладно, первый так первый.
Он подошел к двери и осторожно постучал.
«У меня еще пять патронов, Лазаро! Тебе не уйти!» – донеслось откуда-то из галереи.
– Нет от них никакого покоя, правда? – спросил Эльяно, оглядываясь.
– Стучите сильнее, лейтенант, может быть, он спит.
– Может, и спит…
Эльяно стал стучать сильнее, и неожиданно дверь с закругленными углами слегка отошла.
Лейтенант толкнул ее, и через его плечо Бекет увидел зажженную настольную лампу и склонившийся над письменным столом силуэт.
– Ну-ка, посторонитесь.
Лейтенант подался в сторону, Бекет вошел в каюту и увидел, что капитан, как и те двое в сцепном отделении, мертв уже несколько лет и его череп разнесен выстрелом в упор.
Рядом на полу валялся пистолет, а на покрытом пылью столе лежали исписанный лист бумаги и давно высохшее чернильное перо.
