– Дык господа Миллибенды из города Скруттела, – ответил тот, разводя руками.
– Так ведь гнилой же лес, разве вы не видите?! – начал сердиться прелат и, подъехав ближе, ткнул кинжалом в бревна. – Где эти Миллибенды?
– Дык вон они едут, ваша светлость, другие дерева везут! – ответил ему конопатый мальчишка и махнул в сторону петлявших между пепелищами дромов, запряженных в пары передков, на которые и были положены бревна – по три на каждый экипаж.
За длинной вереницей из полудюжины экипажей ехал возок на больших колесах, управляемый торговцем, одетым в дорогое крашеное сукно.
– Эй, Тревис, спрячь штандарт да отведи гвардейцев за стены, я желаю поговорить с торговцем по-простому.
Приказ прелата был немедленно выполнен, и торговец гнилым лесом подъехал к постройкам в полном спокойствии. Даже присутствие незнакомца на хорошей лошади не смогло поколебать уверенности торговца.
– Хорошо бы цену сбросить, ваша милость, уж больно дерево темное… – издалека начал мужик, чувствуя поддержку наблюдавшего за происходящим прелата.
– О чем ты говоришь, дурак?! Какая цена?! Думаешь, это ты мне платишь? – закричал торговец, поднимаясь в возке и натягивая вожжи.
– А кто платит? – спросил прелат, не удержавшись.
Торговец смерил его подозрительным взглядом, но игнорировать незнакомца не решился.
– Казна прелата Гудрофа платит.
– А почем казна платит за гнилой лес?
– Не твое дело, господин хороший, у меня с мужиками свои дела, у тебя свои. Проезжай дальше.
– Вот, значит, как, – усмехнулся прелат. – А ты, стало быть, Миллибенд?
– Ганс Миллибенд, а ты кто таков будешь?
– Тревис, давай сюда! – вместо ответа крикнул прелат, и из-за стен недостроенных срубов стали выезжать гвардейцы.
По мере увеличения их количества лицо Миллибенда становилось белее, а нижняя губа начала подрагивать.
– Итак, мерзавец, почем ты поставляешь гнилой лес? – повторил прелат свой вопрос.
– Я… я… я свободный человек, я подданный императора и ни перед кем…
Договорить торговец не успел, пущенная Тревисом плеть обрушилась ему на голову, сбив бобровую шапку.
