– Ваша светлость, извольте приказать, чтобы меня не трогали! Я подданный императора, я свободный горожанин!
– Повторяю вопрос: почем продаешь бревна? Разве я за эту трухляшку плачу по серебру за пять бревен?
– Нужно разобраться, ваша светлость! Но бить меня нельзя, я секретарь торговой палаты, я свободный подданный императора!
– Ну-ка, Тревис, повесь его немедля! А вы, – прелат повернулся к онемевшим приказчикам, – смотрите и передайте другим жуликам, что со мной так дела вести нельзя.
Соскочившие с седел гвардейцы бросились стаскивать с возка брыкающегося Миллибенда, вопящего о своей значимости и о том, что над ним нет власти прелата Гудрофа.
Через минуту он замолчал, раскачиваясь на пеньковой веревке, перекинутой через толстую ветку уцелевшего дерева.
– Вот и успокоился, – подвел итог Гудроф. – Передайте его брату, как там его?
– Удо Миллибенд, ваша светлость… – подсказал кто-то из приказчиков, пораженных скорой расправой над их начальником.
– Передайте этому Удо, что все бревна нужно заменить и людям моим восполнить убыток за строительство.
Через два дня я приеду и проверю. Если этого не будет исполнено, повешу и второго негодяя – у меня веревок на всех хватит!
16
Местом встречи двух прелатов была выбрана избушка лесника, стоявшая на границе между двумя территориями. Во время недавней войны лесник куда-то подевался, исчезли его скот и пожитки, но пустой дом теперь сгодился для важных переговоров.
Дружины обоих прелатов остались за пределами лесной опушки, на которой и располагалось брошенное лесником владение.
– Здравствуй, Морат Илкнер.
– Здравствуй, Легвос Гудроф.
– Присядем. Хозяин здесь ты, но моя кровь из этой земли, поэтому я сыграю роль радушного хозяина.
– Я не против, прелат Морат.
Они сели на широкую скамью, единственную из оставшейся мебели.
Морат расчесал пятерней поседевшие пряди и хлопнул себя по колену.
– Давай сразу к делу, мне нужна Силейна. О причинах говорить нет смысла, они тебе известны. Когда мои солдаты жгли Вилле-Оку, я плакал, ведь большинство домов в ней закладывал еще мой прадед…
– Трауб-Обжора, я помню, – кивнул Гудроф.
– Ну вот…
Илкнер вздохнул.
– Мой старший сын Сборстьен подрастает, года через три он непременно начнет против тебя новую войну…
На лице Гудрофа появилась улыбка."
"– Да-да, я знаю, что ты выиграешь снова, но знаю я и то, что ты умеешь считать деньги, а значит, и убытки. Зачем тебе очередная война, ведь в мирное время ты заработаешь больше денег?
– Мне это известно, прелат Морат.
