Иногда Гудроф с ним советовался.
– Ну, что тут у нас?
– Два раба задристали. Один совсем слабый, я приказал его на пастбище отослать: если заразный, пусть там помрет, – а второго бабки отварами потчуют, вроде покрепче стал.
– Известь привезли?
– Привезли. Я проверил – сухая, в подвал запер. В правом крыле чердак закончили чистить, досок гнилых почти нет, так что новый лес закупать не нужно, оставшимся от строительства обойдемся.
– И то хорошо.
Прелат вошел под своды замка и, обернувшись, разрешил Тревису и его солдатам идти в казарму.
Затем постоял, глядя на высокие стены гостевого зала, думая, как лучше перехватить высоту балками, чтобы устроить дополнительные помещения и подшить потолок.
Постепенно прелат перестраивал старый замок согласно последней моде, делая закрытые дымоходы и выбеливая стены. Прежде здесь все отапливалось по-черному.
– Лурдика подковали? – спросил Гудроф, продолжая примеряться к стенам зала.
– Подковали, ваша светлость. Приезжий коновал сказал, что конь болен не шибко, нужно к копытам пижму прикладывать – и через неделю поправится.
– Откуда коновал, с Денкера?
– С Денкера, ваша светлость, тот самый – проверенный. Куда ужин подавать, в опочивальню?
– Нет, пусть в зал несут. Я еще посижу немного, подумаю.
Дизрай сделал знак ожидавшему поодаль слуге, и тот помчался на кухню.
– Сапожки мягкие нести?
– Пусть несут, а то я ног под собой не чувствую.
Прелат прошел в просторный каминный зал, снял пояс с оружием и отдал Дизраю. Потом чуть сдвинул кресло и сел напротив красных углей в камине.
– Огонька, ваша светлость? – спросил Дизрай, зная, что прелат любит смотреть на огонь и слушать треск поленьев.
– Да, добавь.
Распорядитель стал быстро укладывать в камин заготовленные поленья.
В это время подошел слуга, принесший легкие сапоги из оленьей кожи. Прелат кивнул, и слуга аккуратно стащил с него тяжелые ботфорты и сменил их на домашнюю обувь.
Ощутив облегчение, Гудроф не смог сдержать блаженную улыбку.
Появились трое кухонных слуг, доставив три подноса с разогретыми блюдами.
В отличие от других господ, прелат Гудроф довольствовался тем, что оставалось от семейного обеда, и позволял разогревать мясо и бульоны, не требуя готовить свежие.
– Ваша супруга леди Бровн уже спит, – сообщил Дизрай, помогая слугам расставлять на принесенном столе тарелки.
– Никаких просьб не передавала?"
"– Не передавала, ваша светлость. Генри и Эрнст здоровы, сегодня занимались языками и арифметикой.
