Но именно она поддерживала меня несколько дней, когда я беззвучно плакала от боли и страха. Именно ее мрачноватые шуточки не дали мне впасть в отчаяние и заставили верить в лучшее, несмотря ни на что.
– А ты и рад верить, да? – хихикнула сквозь слезы, ощущая горячие поцелуи на сжатых в мужском кулаке пальчиках моей руки.
– Глупостей не говори, – с угрозой прохрипел Макс, уничтожая взглядом нас с мамой. – Я тебя искал с той самой ночи, всех знакомых на уши поднял!.. А тебя соседка видела, только полицию вызвать побоялась.
Что ж, на соседей надежды мало. Зато соседка рассказала, что случилось, описав в деталях увиденное. Максиму быстро удалось изловить шпица, и с приездом полиции появился и Чиграков. А ведь в тот момент, когда я уже сбежала, они уже были рядом! С деньгами и скрытыми камерами на одежде!.. Только улицы перепутали и блуждали в соседнем районе. Разминулись во времени, а потом лишь через пару суток узнали, куда меня увезли.
Маме же позвонил тот самый лейтенант. И ведь нашел мой разбитый телефон, забрал сим-карту, позвонил!.
. И пусть не Максу, но его можно было понять: когда пролистываешь чужой список контактов, то в первую очередь останавливаешься на тех, что имеют существенные отличия. Например, «мама» опознавалась сразу, а вот «Максим Свиярский» среди прочего списка имен просто затерялся.
Они встретились тут, в больнице. Два дорогих мне человека, одного из которых хотелось немного прибить. Не могла я ему простить того, что со мной случилось.
Такое вот странное чувство: и придушить хочется, но если душить, то только лично и, наверное, потом. Потому что сейчас тепло у него под мышкой и спокойно от того, что он рядом и за руку держит."
"И пусть клялся гусарской честью, что эти нехорошие люди ответят за все, и что он так этого не оставит. От этого только легче становилось. Пусть, скромно потупив взор, признавался, что проверял мои социальные контакты и почту в Интернете, благодаря чему получил важный файл. Он мной гордился и восхищался, да.
А еще придушить в полушутку пытался, тут же отдернув руку от моей шеи и извиняясь. Рана поджила, но все еще болела. Чудо, что пуля не прошла глубже. У меня, наверное, ангел с широкими крыльями…
– Что ж ты не бережешь ее? – дрогнула голосом мама, обращаясь к Максу. – Из семьи увел, а защитить не можешь!..
Макс промолчал, нахмурившись. По нему и так было видно, что виноватым себя чувствует, а тут еще и по больному…
– Мам!..
