Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Отчего? Все равно ведь - долетим, раскланяемся, разойдемся. Скорее всего - навсегда. Вы меня не знаете, я вас. Зато время пролетит незаметнее… Или вам служба не позволяет общаться с незнакомцами?

– При чем тут служба?

– Это я тоже к слову. Сам я моряк, торговый, по полгода в плаваниях, особенно поговорить не с кем, каждый новый человек интересен. Вот и вошло в привычку…

– У меня все совершенно наоборот. Использую каждый удобный случай помолчать.

– Адвокат, наверное? Что ж, не смею навязываться. Пойду на свое место…

Поднимаясь, мужчина уронил на пол зажигалку.

Нагнулся, шаря рукой под креслом, и по-суфлерски отчетливо, но со стороны неслышно сказал:

– Когда приземлимся в Темпельгофе, зайдите в бар на втором этаже, слева от лестницы, сядьте за отдельный столик. К вам подойдут…

До отправления самолета «Берлин - Москва» было почти четыре часа, и, кроме как в бар или ресторан, идти некуда в любом случае. Прогулкам на свежем воздухе погода не благоприятствовала.

Значит, дело в другом.

Спешить было некуда, он рассматривал посетителей, через широкое окно следил за взлетающими и садящимися самолетами.

Прошло еще пятнадцать минут, и к его столику подошел наконец немец, немолодой, в длинном пальто, шляпе с обвисшими от дождя полями, с чемоданчиком в полосатом чехле. Похож на коммивояжера.

– Мистер Грин? Можно я присяду? - спросил он по-английски, с резким акцентом.

– Не имею чести быть знакомым. Садитесь, если больше негде.

Свободных мест вокруг было достаточно.

– Люблю сидеть у окна и лицом к двери, - пояснил немец.

- Кельнер, два мюнхенского… Итак, вы отнеслись всерьез к словам вашего попутчика, раз пришли? - спросил гость без всякого предисловия.

– Нет, я просто люблю пиво и смотреть на самолеты. Здесь их много. А вам что нужно? Кроме мюнхенского?

– Вы хотели контакта с РСХА? Я к вашим услугам. Штурмбанфюрер Латензнер.

– Откуда мне знать? Может, вы сменившийся кельнер. А то и обер-кельнер…

Немец, как и все немцы при чине («штурмбанфюрер», как здорово и страшно звучит), слегка обиделся.

Полез в карман и предъявил очень красивое удостоверение. Бордовое, кожаное, с орлом и разными тиснеными буквами.

Антон и смотреть не стал.

– Поздравляю. Очень неплохо. - Сказано было без издевки. У немцев к чинам сугубое отношение. Профессорам, призываемым в военные структуры, обер-лейтенантов давали, что считалось нормальны. Штрик-Штрикфельд, курировавший генерала Власова и все вопросы, связанные с РОА, всю войну проходил капитаном.