Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

С Шульгиным в его подлинном обличье бывший резидент знаком не был, но, увидев гостя, сразу сообразил, в чем дело. Аура личности Антона, прожившего в теле Юрия несколько суток, мгновенно вступила в резонанс с его мозговыми структурами. Будто радиометр заработал.

Поздоровались. Антону показалось, что хозяин, пропуская его в прихожую, выглянул на лестницу со странным выражением, словно опасался увидеть там кого-то, кроме нежданного гостя. И слишком тщательно задвинул засов, накинул крючок и цепочку.

Вроде не восемнадцатый год, квартиры внаглую не грабят, а чекистам, если придут, сам откроет.

А может, и не откроет…

– Странно у нас с вами получается, - с оттенком сожаления говорил он, провожая посетителя в кабинет. - Не по-товарищески. Я ведь к вашему напарнику со всей душой, вы же… Грубости, рукоприкладство, нарушение неприкосновенности материального носителя и тонких структур, Я до сих пор в себя прийти не могу, все пытаюсь разобраться, какие крючки вы во мне оставили…

– Чего хорошего? Главное, гомеостат он украл.

Прочего не жалко, хоть Шар, хоть блок-универсал бесплатно бы отдал, не поморщившись, а как без гомеостата?

– Пить бросьте, физкультурой начните заниматься, вы ж на данный момент абсолютно здоровый человек, с приличным резервом иммунитета, в том числе и к несчастным случаям, - не принял жалобы Антон. - Тем более мне почему-то кажется, наш друг не сможет вам отказать в регулярной «диспансеризации» при условии правильного поведения,

– Шантаж, одним словом, - смирился с неизбежностью Юрий.

- Давайте выкладывайте, зачем пришли.

Антон со всей доступной ему убедительностью посвятил бывшего аггра в содержание текущего момента.

– Неужели Шульгину удалось ТАКОЕ? Неужели такое вообще возможно?

– Что вас удивляет? Сначала мы обрубили канал с Таорэры на Землю. Тут я применил запрещенные конвенцией средства, но терять мне было нечего. Совет Ста миров давно поставил на моей судьбе и карьере жирный крест. С чьей подачи - не знаю до сих пор, но сориентировался я вовремя.

Так бы товарищам Троцкому, Бухарину, Рыкову, Зиновьеву с Каменевым году в двадцать втором… Я догадывался, что меня ждет, потому соломки подстелил везде, где можно. От краха и наказания это не уберегло, но сбежать удалось раньше, чем я осмеливался надеяться.

– То-то я удивлялся совершенно немотивированному умножению реальностей, - вымолвил Юрий и направился привычным маршрутом к своему винному погребу. Точнее - коньячному.