Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Контролировал ход встречи венценосных особ. И сказал тебе, по-немецки, естественно; «Господин журналист, спуститесь в кают-компанию. Там для таких, как вы, накрыты столы. Все, что будет сочтено нужным, вам сообщат позже». Не так?

– Да, так и было. Я представлял «Биржевые ведомости». Только ничего существенного об итогах встречи нам так и не сообщили.

– Будто ты за пресс-релизом туда явился… Так вот, кроме меня и ваших, никого посторонних на Земле не фиксировалось. Я бы знал. А теперь быстро, про монстров. Если не белая горячка, то интересно…

– Постараюсь убедить вас, что я нормален.

Впервые с подобным встретился еще до революции. Согласен, на белую горячку списать очень заманчиво, да я тогда совсем не пил. Баллотировался в Государственную Думу. Был такой проект. Помнится, в субботу поехал на дачу к приятелю, под Териоки. Собственным автомобилем, «Де Дион Бутон» - неплохая машина. Две тысячи рублей стоила. На полпути меня и перехватили. Пустынная дорога, начало белых ночей. Тут они и возникли. Человекообразные, но ближе к гориллам. Одеты в собственную шерсть, подобие жилетов, да ремешками всякими перепоясаны. Трое их было. Из зарослей выскочили, и ко мне.

Испугать меня трудно, вы понимаете, да револьвер в кармане, блок-универсал, само собой. Страх навалился иррациональный, наведенный, возможно, именно на меня настроенный.

Страх, безволие, желание бросить руль и - будь что будет.

Как-то я себя превозмог, дал полный газ, стрелять начал. Прорвался, одним словом. Крылом одного из них задел. Сутки потом в себя прийти не мог, прекрасно все понимая.

Сожрали бы они меня, как путника зимние волки. А не сумели - информационный пакет вслед послали. С очень отчетливым содержанием. Если не бросишь все и не сбежишь - непременно достанут. Ни спрятаться, ни оборониться.

– И как же ты потом?

– Года полтора держался. По команде докладывать не стал, собственными средствами защищался. Несколько раз их очень близкое присутствие ощущал. В неврастеника начал превращаться. Потом война началась, на время отстали.

До февраля семнадцатого дожил и решил, что с меня хватит. Благо случай уж больно удачный представился…

– Как сбежал - не тревожили?

– Как же мне решился открыть?

Антон, жестом попросив собеседника помолчать, погрузился в размышления. Такая у него была физиологическая особенность, он в случае необходимости отключал внешние рецепторы и, как гроссмейстер, полностью сосредотачивался на разборе позиции. Никакие посторонние мысли процессу не должны были мешать.