Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

- Что касается «просветления», так его лучше назвать «затемнением». Размышлять с пользой можно, если есть перспектива как-то использовать результат. Хотя бы для побега, для жизни после освобождения, для передачи плодов размышлений другим людям, пусть таким же узникам. Нам разрешалось писать «мемуары», но заведомо было сказано, что их прочитает лишь один «посвященный», после твоей смерти. Извлечет полезное, если оно там окажется, остальное уйдет в недоступные никому архивы. Правда - великолепная перспектива? - Гордый форзейль попытался рассмеяться, но смех перешел в кашель, сопровождаемый горловыми спазмами.

- У меня не было ни одного варианта. Даже надежды на революцию, сокрушающую стены темниц, или на помилование. Потому я пил синтанг, перебирал в памяти прошлую жизнь, фиксируя внимание на ошибках и упущенных возможностях, «горько каялся и горько слезы лил», как писал Пушкин. Постепенно превращался в растение…

– Да, тяжело, - посочувствовал Замок. - Лучше бы ты сразу взбунтовался, отказался покидать Землю и договорился со мной…

– Будешь мне доказывать, что послушался бы тогда моего приказа, а не чужого?

– Не буду, не уверен, - честно ответил голос.

– Значит, оставим эту тему. Навсегда или до лучших времен. Сейчас есть вещи поважнее. Мы вступаем в войну, вот и давай жить по принципу: «Все для фронта, все для победы». Сначала - определимся с диспозицией. Ты уверен, что у нас с тобой здесь по-прежнему нулевое время?

– У нас теперь всегда будет, как прежде.

Время - нулевое, выходы - в любую нужную точку. Принимай решения, отдавай команды, остальное - мое дело. Александр, проникнув в Сеть, думал, что просто изолирует от нее свой веер реальностей. - Антону показалось, что в голосе прозвучали нотки, не свойственные предполагаемому возрасту его обладателя. Тысячелетнему, если не больше. Словно у пацана, который знает что-то интересное и интригует слушателей, но неумело.

– На самом же деле по моей «подсказке» он сделал нечто другое.

Отключил меня, как один из «Узлов», от общей схемы. Теперь я полностью независим. Никто со мной не может соединиться, если полностью не перемонтирует основы так называемого «мироздания». Интересно, правда?

– Кто бы спорил. - Антон сразу понял смысл сказанного. Почти то же самое, что случилось после нейтрализации аггрианской Базы, но еще радикальнее. Швартовы обрублены, корабль выносит в открытое море. Свобода - да, свобода. Нет начальников, нет приказов.