Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Так устроен любой воинский коллектив - в критический момент должен найтись человек, способный принять на себя ответственность. Старший офицер, инициативный рядовой - неважно. Если не находится - армия превращается в стадо. Разбегается или массами сдается в плен, имея все возможности к сопротивлению.

Шульгин вот не догадался, не среагировал вовремя. Был поглощен более возвышенными мыслями, прежде всего той, что при его появлении на лестничной площадке натиск монстров резко возрос. Будто тиграм в клетке смотритель показал груду парного мяса.

Услышав команду, он естественным образом бросился на пол - инстинкт любого военного человека при звуках любому понятной команды.

Гранаты, по счастью, у гарнизона «Альфонса» имелись. Спасибо коменданту.

Бросать их в окна было бы бессмысленно, а то и самоубийственно, но дураков в Испанию все же не посылали. Зато десятки «Ф-1», «РГД-5», «РГ-34» и разнообразных иностранных конструкций полетели, покатились по полу к подоконникам, едва на полметра возвышавшимся над узорным каменным полом обширного холла.

С секундными интервалами заполыхали взрывы, не меньше половины осколков и почти всю ударную мощь выбрасывающие наружу,

Жуткая черная масса, облепившая окна, отхлынула.

– Наверху! - заорал Шульгин, голос его разнесся по лестничной клетке и второму этажу. - Все гранаты в дело! Бросайте, отобьемся!

Его услышали, ручные гранаты начали рваться на площади, подобно праздничному салюту. Эх, жаль, нет здесь ни «Пламени», ни «Василька»![53]

– Товарищ Представитель, - обратился к нему сплошь покрытый известковой пылью командир, когда Сашка, прислонившись спиной к стене, пытался добыть огонь из зажигалки, - отбились, думаю.

– Да хорошо бы. А вы кто? Не помню, уж извините.

– Да как же? Сухарьян, военпред нашего наркомата. Вы меня сами в тридцать седьмом сюда проводили…

– Простите, не узнал, да и как узнаешь… Это вы командовали?

– Выживем - орден Красного Знамени завтра же…

– Выжить - неплохо. Орден - совсем хорошо.

Шульгин наконец сумел прикурить. Папироса с первой затяжки сгорела до половины.

– Умный вы человек, Сухарьян. Иван Гургенович - не ошибаюсь?

– Так точно! - В голосе человека прозвучала радость. Как же, имя-отчество вспомнил руководитель.

– Но, простите, здесь - как бы деликатней сказать - дурак!

Со стороны, в кинофильме например, подобный диалог смотрелся бы неубедительно.