Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Что тут говорить, финны сходили с ума, стреляя из дотов по атакующей по пояс в снегу советской пехоте на линии Маннергейма. Гильзы заваливали бункер до колен, а «красные» все шли и шли…

Лейтенант вытер губы, шумно глотнув, поднялся.

– Держи, - Шульгин протянул ему папиросу.

Хороший парень, сильный духом. Докурил, инстинктивно провел большими пальцами над краем ремня гимнастерки.,

– Я готов, товарищ начальник. Разрешите, воду сменю, и опять постреляю… Я им дам!… Патронов поднести прикажите…

– Ни хера себе, - повторил Антон, увидев толпы накатывающихся на отель монстров.

- Это уже совсем не разведка… Не понимаю одного, для чего такая дурь затеяна? Они что, не могли свой десант сразу внутрь здания высадить? Куда как проще, без шума и потерь… Давай, возвращай быстро время снова на ноль, решение принимать надо.

– Сделано, - ответил Замок. И тут же продолжил без паузы: - Не могли они внутри отеля материализоваться. Мыслеформа держит. Александр с самого начала вообразил, что его убежища врагам должны быть недоступны.

У меня научился… В тот раз, когда они с Новиковым отбили ментальный удар по комнате, которую он придумал[54], чтобы спокойно поговорить на разные темы

– Помню. Но ты тут при чем?

– Странный вопрос. Все, что происходит внутри меня, непосредственно меня касается. В тот день (условно говоря, конечно), когда тебе поступила команда сворачивать свои дела и устранить земных союзников, Шульгин и его друг с самого утра испытывали все нарастающее чувство беспричинной тревоги.

Новиков потом записал: «Опасность как будто исходила от чего-то чужеродного для Замка, но в нем находящегося. Угроза для всех и для каждого, и угроза нешуточная. Словно перед землетрясением, когда собаки воют, коровы испуганно мычат и кошки из дома убегают. Я поделился своим настроением с Сашкой, и он ответил, что ощущает то же самое. Почему и постарался устроить так, чтобы все остальные не сходили с «Валгаллы» на берег, тем более - не входили в Замок…»

– Не читал, - ответил Антон, - но подобный разговор у меня с ними был, точно.

– Слушай дальше. Шульгин, чутья у которого побольше, чем у старшего друга, обратился ко мне, не слишком представляя, существую ли я вообще.

Взмолился, можно сказать, подобно атеисту: «Господи, если ты есть, помилуй мою душу, если она есть…»

Да, многому научился Замок у Сашки с его компанией.