Хорошо? А если начнут, то мне позвони, я приеду и этим большим боссам назначу курс сифонных клизм ледяной водой, чтоб мозг через попу охладился и нормально работал.
— Ого, хорошо! — уже смеясь, ответил мой пациент. — Как Вы так легко с ними управляетесь?
— Ну, что ты?! Куда уж мне, гномику, справиться с этими бугаями? Это я так, пугаю только, — открестилась я, вставая и стягивая одноразовые перчатки, одетые перед осмотром.
— Вы знаете, некоторые парни удивляются, как вы уживаетесь с Даниилом Александровичем.
Он к нам на тренировки пару раз приходил, так нас как щенков по рингу раскидывал, так еще и мозг промывал по пути, что сами виноваты — распустились, обмякли, только в нецензурных выражениях. С ним только Артем Николаевич да еще пара ребят смогли посоревноваться.
— Ну, это он может, мозг промыть и матом приласкать! А ты, значит, не удивляешься нашим отношениям? — вернула ход разговора к начальной фразе парня, выкидывая использованный материал в мусор.
— Нет, они просто Вас плохо знают, а те, что с Вами больше работали, не удивляются.
Мы ж в курсе, что с Вами не каждый справится.
Я, повернувшись, удивленно посмотрела на него, но Павел лишь криво ухмыльнулся и, прихватив штаны, стал одеваться.
— Да ладно, Селина Арнольдовна, еще скажите, что вы не в курсе?
— А что именно я должна знать? — уточнила я, внимательно наблюдая за парнем.
— Многие наши ребята были бы не прочь замутить с вами, но все желающие были далеко посланы, а потом и босс предупредил, чтобы мы к вам не лезли.
Решили, что он сам имеет на Вас виды, но и тут не вышло.
Я, немного шокированная от тайных перипетий, присела на стульчик, а Павел, заметив мое недоумение, присел на корточки напротив меня.
— Бл**ь, простите! Вы и, правда, ничего не замечаете, кроме работы. Мы как ваши мышата — колите, лечите, бинтуете.
Внутри стало как-то зябко, неприятно от того, что он прав. Я так жила, мой мир — это мой мир, и мне там лишний никто не нужен. Я и сейчас пытаюсь так жить, только хочу Медвежонка засунуть в свою сферу, а затем снова как страус: ничего не вижу, ничего не слышу, ни о чем лишнем знать не хочу.
— Паш, ты прости, но я далеко не идеальна, а об мои представления о жизни вообще можно ногу сломать.
Он снова ухмыльнулся, провел пальцами по моей ладони, что лежала на подлокотнике. Я вздрогнула от ощущения чужих рук на своей коже, моя фобия не дремлет, но определенно стало лучше. Заметив мою реакцию, парень снова ухмыльнулся и встал.
