Откуда такие секретные данные?
Я сделала лицо «сковородкой» и изобразила внезапный приступ тугоухости. Отвернулась к окну, разглядывая витрины магазинов.
— Ясно! Молчим, значит! Боже, Кроха. Я еще очень сильно, до зуда в пальцах хочу надрать тебе задницу за вчерашнее геройство. А ты сегодня снова выдаешь повод посадить тебя под замок и никуда не выпускать, даже в туалет, без охраны. А лучше вообще не выпускать, катетер тебе поставим, и будешь в мешочек писать.
— Огооо, Арчинский, притормози! — я в шоке посмотрела на водителя.
— А про катетер-то откуда знаешь?
— То есть из всего, что я сейчас сказал, тебя волнует только мои знания о катетерах?
Я понимала, что еще чуть-чуть и мужчина начнет орать. Вот это я молодец, довела до ручки за минуту или даже меньше.
— Медвежонок, у тебя разгон с места в карьер бешенства около минуты, как спортивный автомобиль.
В ответ глухое рычание. Блин, сейчас припаркуется и загрызет, честное слово, в глазах его прочитала. Меня спасал факт, что он вел машину.
— Ну, почему только это! Вот я абсолютно не согласна с решением засунуть меня в подземелье с церберами по периметру, во главе которых будет медведь Гризли.
— Селина, говорю один раз! Ты никуда не лезешь, ни с кем на эти темы не общаешься. Насчет нападения всем говоришь, что этот долбоящер хотел взять наркотики, а ты, мать его, героиня не позволила. А информатору твоему язык вырву. Можешь ему сейчас звонить, пусть сам закапывается или я приеду и помогу.
Оххх, вот теперь мне страшно. Сказать, что Арчинский был зол и метал молнии глазами, это сильно преуменьшить.
— Я его заставила сказать!
— Что иголки под ногти или скальпелем по члену? Чем пытала? Главное, когда только успела? Я ж с утра все время рядом.
Я молчала, как истинный партизан! Все-таки сейчас был допрос.
— Снова молчишь! Ну, ничего, я сам все узнаю. Это вообще не проблема.
Молчу. А что сказать-то?! Кто ж знал, что Медвежонок с цепи сорвется от моей информированности. Я боялась одного, заточения в клетку без права голоса. Не позволю даже ему!
Глава 8
Даниил
Мозг взрывается от бешенства, а сердце сжимается от страха за нее.
Бл*ть, ну, как и когда я успел так вляпаться?! От нее у меня разрыв всех шаблонов! Я жил и трахал эти шаблоны с пятнадцати лет, и ничего не трогало меня внутри, все теплое, что во мне было, сдохло в день смерти моей бабушки. Я думал, что похоронил ее тело вместе со своей душой и сердцем. А ни хрена! Страх за ее покой и жизнь я чувствовал, как собственную руку или ногу.
