Одна минута и вся жизнь

Ей вдруг вспоминается другая клятва. Виталька принес статью о законах сицилийской вендетты, и они разрезали себе ладони и приложили их к стене разрушенной часовни на окраине Цыганского поселка. Они поклялись отомстить врагу и никогда, никому, ни при каких обстоятельствах не рассказывать об этом. Клятву они не нарушили. Это был другой сон. Счастливый. Шрамы на ладонях так и остались. Детство, что тут скажешь…

Дана вынимает из кармана складной нож. Он всегда при ней. Мало ли что, а для нее пустить его в ход — не проблема.

Но теперь нож ей нужен для другого. Дана разрезает левую ладонь поверх старого шрама и прикладывает ее поочередно к трем мраморным плитам. Пусть — детство. Но так будет вернее.

Дана вытирает нож и прячет его в карман, потом сжимает в кулаке носовой платок, останавливая кровотечение. Рана начинает болеть, и боль в груди отступает. Дана поворачивается и уходит. На белых мраморных плитах ярко алеют три кровавых пятна. Ноги ангелов залиты кровью.

Она уходит все дальше. Она уже решила, что не придет сюда, пока дело не будет сделано.

Неважно, как. Надо составить план. На него уйдет уйма времени, но это не имеет значения. Дана не умеет прощать обид. Никогда не умела.

Так, сын Лека побудет с родителями. Дана скажет им, что едет отдыхать, а сама… Придется запереть дом, сделать вид, что уехала. Надо как-то подобраться к ублюдку поближе, а потом ударить. Для этого необходимо изучить его окружение, привычки, чтобы найти лазейку. Ничего, что парень так высоко сидит. Это даже интересно.

Дана выходит на проспект, подходит к зданию банка. Нужны наличные и кредитная карточка. Она входит в зал и идет к окошку. Кассир, открыв счет, едва не падает со стула. Дану приводят в отдельный кабинет, управляющий что-то говорит ей, но она не слышит.

— Мне нужны наличные, скажем, тысяч двадцать долларов. И кредитные карточки.

— Вы должны немного подождать.

Пачку наличных Дана сунула во внутренний карман своего кожаного пиджака, кредитки бросила во внешний. Управляющий что-то говорит о безопасности, но Дана не слышит.

Она выходит на улицу и садится в такси. Она хочет домой. Таксист слушает музыку, голос певицы бьет Дану по нервам, но она молчит. Какой смысл говорить? Она звонит.

— Дана, пожалуйста, приезжай, я волнуюсь, ты хочешь, чтобы меня инфаркт хватил, я…

— Как Лека? — перебивает она мать.

— Хорошо, Дана, не бросай трубку, мы с папой хотим, чтобы ты приехала, тебе там нечего делать одной.

— Я приеду, но позже.

Дана кладет трубку.